– Выходи, Эгельдор, – скривилась Кьяра. – Тобой тут повсюду пахнет.

Я не стал сопротивляться: ухмыльнулся и расслабленно подошел к Фабиану. Вдалеке за спиной Кьяры появилась Томико и с абсолютным безразличием на лице приблизилась к союзникам. В голове мелькнула мысль, что о двух других Верховных Кьяра не сказала ни слова. Знала ли она, что они здесь?

При виде меня губы Иветт задрожали, а плечи задергались, но она не проронила ни слезы.

– Давно не виделись, Ив, – тихо произнес я.

Отчего-то совсем не хотелось злорадствовать. Теперь я знал, что все уроки родителей прошли даром, а ее юность и наивность оказались сильнее расчета и жадности. Она правда могла влюбиться в короля лишь по его письмам, правда поверила в то, что я буду рад иметь с ней дитя, и потому же наверняка страдала, когда я стал пропадать по ночам. Ее питало все прекрасное и возвышенное, и она стремилась взлететь, чтобы поймать желанное.

Такими людьми очень легко управлять.

– Я не хотела, чтобы все обернулосьэтим , – шептала она, иногда заикаясь. – Если бы…

– Знаю.

Иветт попыталась улыбнуться, но пальцы Холдена сильнее сжали ее бок, и она рухнула наземь. Едва ли можно сделать человеку так больно одним лишь касанием.

Кьяра перешагнула через нее, даже не удостоив взглядом.

Если бы лик Лорелеи не пропал, может, с Иветт обращались бы совсем иначе… но редкая магия не рассеивается после смерти владельца.

– Ты правда считаешь, что поступаешь верно? – ровно произнесла Кьяра. Это с трудом можно было назвать вопросом, да и едва ли ее интересовал ответ. – Могут ли люди жить спокойно, пока потомок Краарис ходит с ними по одной земле?

– И чем же я им мешаю? – вмешался Фабиан.

Но Кьяра смотрела только на меня – прямо в глаза.

– Думаешь, боги наконец полюбят тебя?

Я пожал плечами и постарался принять беззаботный вид.

– Не замечал, что они ко мне неблагосклонны. Это вам, госпожа директор, вечно не хватает их любви.

Пальцы Кьяры сжались в кулак, и она все же скользнула по Фабиану взглядом. Для нее ни он, ни я не были людьми. Лишь преградой на пути, неудачным – по крайней мере в этот раз – стечением обстоятельств.

– Хочешь кусок чужой славы? Безумец.

– Или герой?

Кьяра рассмеялась так открыто и громко, что даже Холден, казалось, вздрогнул. Он наверняка ее боялся, но трусость была одним из его пороков, а потому даже в самых смелых мечтах он не покинул бы Кьяру – слишком страшился ее гнева и, что самое важное, разочарования. Лучший ученик, самый верный последователь и самый рьяный защитник, как мог такой бросить госпожу?

– Неужто ты так несведущ в легендах? – слова Холдена сочились ядом. – Ты всегда был один, а герои не действуют в одиночку.