Кьяра прохрипела что-то в ответ, и я обошел Фабиана так, чтобы его спина не мешала зрелищу. Кьяра – нет, скорее едва знакомая мне зависшая в воздухе старушка, выглядывающая из-за его плеча – вонзила в меня ледяной взгляд. Ни отблеска прежней спеси, ни маски добродушной благотворительницы. Просто женщина с испещренным морщинами лицом, ломкими седыми волосами и торчащими ключицами, обнаженными из-за спавшей теплой накидки.

Пусть играет немощную леди сколько хочет. Это подействует на других, но не на меня и не на Фабиана, пока его разумом целиком и полностью владеет всепоглощающая злость и обида.

Мы не станем ее жалеть. Не теперь.

– Кто ты такая, чтобы играть с моей жизнью? – Теперь я видел, что губы Фабиана не двигались, но слова витали в воздухе, пробираясь всюду теми же путями, что потоки ветра. – Было бы суждено уничтожить все – тебя убил бы в первую очередь. Поэтому прячешься в башне? Потому что я видел тебя. В ту ночь, в замке. Если бы я раньше знал, что ты мечтаешь стать восьмой звездой на небосклоне, избавился бы от тебя, едва оправился после смерти матери. Тогдаты забрала у меня силы. Но вот незадача – они так хотели к хозяину…

Я ощутил, что он на грани. Еще немного – и я увижу то же, что в замке Дюваля, увижу, как он отпускает божественное наследие на волю, подавив голос разума. Я не мог сказать, что Фабиана вынуждали быть жестоким. Не будь в его душе посеяны нужные семена – не цвели бы поля ярости и безжалостности, которые он время от времени щедро поливал. Но он не был плохим человеком. И боролся с темной стороной, какой бы большой ни была дыра в его груди.

Я коснулся его спины. Металл доспехов приятно холодил кожу. Фабиан не вздрогнул, не повернулся, но его голос стал нормальным, пусть и звучал низко, предостерегающе.

– Доставай зелье.

Не став медлить, я потянулся к карману – такого шанса могло больше не представиться. Уже предвкушал, как разочаруется Кьяра, когда не добьется своего и – о ужас! – поймет, что магия, веками обитавшая в ее теле, улетучилась, будто ее никогда и не было. Засунул руку в карман и… ничего не нашел.

– Эгельдор?

Фабиан не оборачивался, но это к лучшему, иначе он в деталях запомнил бы мой позор. Я ошарашенно бил себя по карманам, потеряв им счет, но бутылька по-прежнему нигде не было. Горло саднило, будто кто-то сжал его крепкой рукой.

– Я… его потерял.

В который раз в присутствии Кьяры я почувствовал себя провинившимся школьником. Если бы принести зелье поручила она, через секунду после признания меня бы выпороли – она не терпела подобных выходок. Такое, по ее мнению, не бывало случайностью – лишь следствием того, каким безответственным и рассеянным человеком я был и какие глупые решения принимал.