– И все? – хмыкнул я.

– Он даже не пытался бороться, – презрительно заметила Вив, а затем вдруг смягчилась и кивнула мне. – О, ты!

– Не радуйся раньше времени. А где…

Все поняли, о ком я, но никто не знал ответа. Груда мышц в железном панцире с двенадцатиконечной звездой нигде не виднелась.

Я тут же помчался на поиски. Дурное предчувствие росло в груди и сжимало ребра, не давая вздохнуть. Ниррити кружила над площадью, готовая окатить ее новой волной огня, но я мысленно пресек ее намерение. Пусть Тристрам и успел совладать с пламенем, дома местных жителей могли мгновенно истлеть под ее мощью, ко всему прочему оставив их без крова.

Я просил помощи, пытался объяснить, как Ниррити может показать мне, где искать, но для нее это оказалось слишком сложно. Слишком по-человечески. Тогда она просто сказала:«Смотри», – и я остановился как вкопанный, совершенно потерявшись в пространстве. Я увидел себя – мелкую точку на рисунке площади, усеянной домами, пронизанной дорогами, украшенной редкими лужами. Ниррити позволила мне взглянуть на мир ее глазами, с высоты ее полета. И хотя благодаря ей я уже бывал там, за облаками, оказалось, виверны видят все совершенно иначе. Пятнами. Понадобилось время, чтобы я понял: цвета соответствовали определенной температуре. Чем краснее объект, тем он теплее. Так искать людей среди бесконечных построек действительно проще.

Итак, большое скопление вдалеке – горожане. Вот эти три – Холден, Зария и Вив, а Тристрам – чуть в стороне, видимо, на всякий случай осматривает окрестности. Двое рядом с колодцем, чуть тусклее – Иветт и Маркус. Но где еще две? Ищи, Ниррити, помогай…

Конечно же, они были рядом.

Словно знали, как я их ищу: скрывались под тлеющей крышей одного из домов, из-за чего сверху их тепло заметить не вышло. Повезло, что Ниррити, почувствовав мое отчаяние, приземлилась рядом и огляделась, прижав голову к земле. Я отдал виверне несколько распоряжений, взяв обещание, что она в точности им повинуется, если возникнет необходимость, и бросился к дому, в котором увидел пятна тепла.

Дверь толкнул так, что она слетела с петель, но моего появления никто не заметил. Стены трещали, будто готовые вот-вот рухнуть из-за переполнявшего комнату запаха самой настоящей тьмы – и теперь я не был уверен, от кого именно он исходил. Его сложно описать: смесь смерти, страха, тошнотворно сладких цветов и холодного ветра. Одно я знал точно – запах мне знаком.

По шее Фабиана к спине ручьями стекала тьма.

– Хочешь меня убить? – звучало эхо, а не голос. Я не видел его лица и боялся представить, что с ним стало; предчувствие во весь голос кричало, что божественное наследие стремительно берет над ним верх. – Или хочешь мою силу?