Когда я спиной уперся в Фабиана, наблюдающего за происходящим у самой стены, понял – придется облизать пересохшие губы и заговорить, пока у нее еще есть возможность ответить.

– И каково это, когда мать делает из тебя орудие для достижения своих целей? – ядовито выдал я. – Ничего страшного, если она посылает тебя договориться или очаровать, но класть дочь в чужую постель…

– Цель оправдывает средства, – невозмутимо ответила она, подвязывая волосы. Так и правда гораздо привычнее. – В большинстве случаев.

От тела Лорелеи исходил черный дым – едкий, плотный, душащий. Он окружал нас и сдавливал, будто стены сошли с мест. Фабиан бросился к окну, наверное, в надежде глотнуть свежего воздуха, однако дым окутал его, поднял над землей и поднес аккурат к чародейке, которая так бесцеремонно пользовалась чужой личиной. Но как…

– …как давно? – закончил я вслух.

Лорелея хищно улыбнулась в ответ. Клубы дыма превратились в щупальца, обвивающие шею Фабиана. Он пытался выбраться, беспомощно болтая ногами в воздухе. Учитывая его крупную фигуру, казалось, задохнется он через считаные секунды. Но Лорелея не пыталась его убить – нет, ни в коем случае. Фабиан еще не сыграл свою роль. Она хотела его забрать.

Поборов желание задержать дыхание, чтобы сохранить в легких хоть немного чистого воздуха, я вздохнул полной грудью. Еще раз. И еще. Дым вокруг рассеялся, тяжесть отступила, подарив неописуемую легкость и ощущение, что я преодолею нужное расстояние в полпрыжка. Лорелея хмыкнула.

– Мой промах, – признал я. – Забыл, что обычно ты обходишься без настоящей боли.

Иллюзии теряют силу, как только пропадает страх. Страх исчезает, когда перестаешь верить в то, что его причина реальна.

Но Лорелея не собиралась ждать, пока до того же додумается Фабиан. Сбоку от нее разверзся пространственный разлом, и она, игриво помахав мне, почти упала в него. Я не позволил – ударил ее в плечо, чтобы выбить Фабиана из рук, подбежал и повалил наземь, схватив запястья, прижав их к полу и нависнув над ее лицом. Я не узнавал в ней ту, кого знал всю жизнь, кого считал самой светлой частью проклятого семейства. Единственная чародейка, родившаяся с магией в сердце, чьи доброта и невинность оказались явно не заслугой родителей. Точнее, похоже, они не были присущи и ей – мастерица иллюзий воистину искусно заставляла всех видеть то, чего никогда не существовало.

Лорелея оттолкнула меня, попыталась встать. Я схватил ее за подол, откинул – и так по кругу, в разных вариациях. Мы порхали по комнате в сражении, но силы были неравны – то, что доставляло ей лишь секундное неудобство, выбивало меня из колеи. Я дрался из последних сил, каждый раз поднимаясь на ноги с неописуемым усилием. Не отреагировал достаточно быстро – и вот Лорелея уже шла прямиком к королю, отчего-то застывшему в углу комнаты.