— Вот зараза, — выругался тренер и поднялся. Торопливо пошел в кухоньку.

Понимая, что что-то случилось, я последовал за ним. Тренер отодвинул кружевную занавеску, выглянул в приоткрытое окно. Я тоже был тут как тут. Посмотреть, что твориться внизу, росту мне не хватило, и я взобрался на кухонный табурет.

Там стояла сердитая женщина лет шестидесяти. Задрав голову и подбоченившись, она строго смотрела в наше окно. Однако тренер уставился не на нее.

— Вот сорванцы… Уши бы им надрать, — пробубнил себе под нос Константин Викторович и распахнул окно шире.

Проследив за его взглядом, я увидел, как на мотоцикле физрука «катаются» детишки. Дошколята залезли на седло и в люльку. Было их человек семь, и все как один, облепили мотоцикл. Беленький мальчишка в светлой кепочке, видимо, самый смелый, взялся за руль и скакал на бедном Юпитере, словно тот был настоящим конем.

Константин Викторович не растерялся. Он сунул мизинцы в губы, изо всех сил свистнул так, что у меня в ушах зазвенело.

— Эй! — Крикнул он, когда детишки испуганно глянули на двухэтажку. — А че это вы там делаете, а? Ану! Брысь с мотоцикла! Ни то уши надеру!

Вся братия неловко поспрыгивала с многострадального тела мотоцикла, смеясь, понеслась куда-то вдоль гаражей.

— Просила же, — напомнила сердитая женщина. — А ты опять мотоцикл свой во дворе бросил! А если сейчас кто-нибудь с него бухнется⁈ Голову себе разобьет⁈

— Прости, Аль, — улыбнулся сконфуженной Константин Викторович. — Я ж хотел быстро. Ну… К дому и обратно. Я ж еще поеду.

— Ну так езжай! А то они, — она махнула в сторону детишек, — вместо тебя поедут!

— Ну что? — Спросил Константин Викторович, устраиваясь на седле. — Поехали домой?

— А который час? — Спросил я, сжимая отцовскую сумку.

Старый тренер бросил взгляд на свои командирские, которые носил по-солдатски, циферблатом к телу.

— Начало третьего, — буркнул он. — А что такое?

— Дома нету никого, — улыбнулся я. — Мама на работе, а бабушка говорила, что на рынок пойдет, за творогом, пока он не закрылся.

— И что?

— Дядь Кость, просьба у меня к тебе есть. Я хочу заниматься тяжелой атлетикой. По-серьезному. Хочу летом тренироваться, в спортшколу поступить. В соревнованиях участвовать.

Физрук нахмурился, глянул мне прямо в глаза. Внезапно он посветлел лицом, и грубые его, немного обветренные губы, изогнулись в робкой улыбке.

— М-да… — Спустя несколько мгновений, протянул Константин Викторович. — Весь в отца. Ну ты же знаешь, что мамка твоя по этому поводу думает. Что она против.

— Знаю, — кивнул я. — и что же мне, под маминой юбкой теперь сидеть? Да к тому же не права она.