— Соболезную, дядь Кость, — сказал я.

— Спасибо, — не глядя на меня, кивнул Константин Викторович. — Уж кто-кто, а ты знаешь, каково это — терять близких людей. Такой маленький, а уже знаешь.

— Вы справились. Стали жить дальше. Это главное.

— Да, — он вздохнул. — Вот как я после того, что пацаны для меня сделали, мог бросить их в такой ответственный момент? Они меня чуть не с того света вырвали, а я их возьми да брось? И помыслить я о таком не мог.

— А почему вам могло понадобиться их бросить? — спросил я.

Тренер не ответил сразу. Он долго смотрел вдаль, между могучими стволами стройных тополей, защищавших школу от неспокойных южных ветров. Лицо Константина Викторовича, грубое лицо, лицо рабочего, стало каким-то скорбным. Хотя было видно, что он борется, чтобы не выдать мне всей той бури эмоций, что бушует у него в душе.

— Мы с Максимом, ведь, не просто друзьями были. Были родственниками. — Наконец, сказал он. — Он женился на моей младшей сестре, Кристине. Как только школу закончила, уехала она к Максиму, в Ленинград. Поступила там учиться. Красивая была, только квеленькая. Всю жизнь болела. У них с Максимом даже только один ребенок получился, Леня. На второго не решились, хоть и очень хотели.

— Почему была? — Догадываясь об ответе, спросил я, больше чтобы связать разговор.

— Потому что умерла, — неожиданно быстро ответил Константин Викторович. — Тогда они уже жили в Краснодаре, и Кристина сильно мчалась с онкологией. Рак кишечника к пятидесяти годам заработала. Долго боролась. Когда ей делали операцию, я как раз на сборах был, в Сочи. Так уж совпало, что проходили они в день операции.

На третьем этаже, из окна, над которым мы сидели, раздался звонкий девичий смех. Из окна выбрался паренек и закричал на всю округу:

— Задоркина! Я тебя люблю, Задоркина!

Мы почти синхронно подняли взгляд. Со смехом и суетой, высунувшегося чуть не по пояс выпускника, товарищи затянули обратно в класс.

— Первый раз Максим позвонил мне утром, — продолжил тренер, — сразу после взвешивания. Он сказал, что операция прошла успешно, хоть и с осложнениями. Что Кристина приходит в себя. Я пообещал, что после обеда, первым же автобусом поеду в Краснодар. Часам к семи буду там. А потом…

Тренер недоговорил. Он внезапно замолчал так, словно тяжелый ком появился у него в горле.

— А потом начались соревнования. Тогда Витя Сергеев был на помосте, боролся со Славиком Ильиным в рывке. Витя сильный был, — отвлекся тренер, — но нервный. Штангу зашвыривал слишком далеко назад. Волновался. Не чувствовал меры, когда начинал ее рвать. Как раз перед его выходом меня снова вызвали к телефону. То опять был Максим. Он сказал, что Кристина пришла в себя, но состояние ее ухудшается, что она зовет меня. Что хочет видеть. Я пообещал, что немедленно выезжаю. А когда вернулся в спортзал, чтобы предупредить своих, все уже случилось.