Успенская начала безумно смеяться, пританцовывать, размахивая подолом платья, будто маленькая девочка.

— Глеб Яковлевич, не надо…

Глеб смотрел на Успенскую. Схватить её, сдать в полицию, доказать все убийства, которые она совершила ради этого безумного эгоизма — навеки остаться молодой. Это будет правильным поступком, то, как должен был повести себя стажёр магической полиции. Поступить так и оставить Анну наедине с украденной у неё молодостью, десятилетиями жизни, когда теперь Успенская и через полвека останется такой же, как и сейчас?

Он вскинул руку и нажал на спусковой крючок. Стеклянный купол лопнул разом, будто воздушный шарик, и за этим треском не был слышен последний возглас Успенской, которой пуля угодила в грудь. Она в немом крике открыла рот, схватилась за грудь, упала навзничь, исчезая в мириаде медленно опадающих стеклянных осколков, сквозь которые пробивались вверх от тела Успенской жёлтые и розовые нити искр. Они хлестали во все стороны, с оглушительным грохотом разбивая зеркала за спиной Глеба. По потолку побежали жёлтые языки огня. Но ему некогда было задумываться о магической природе огня или том, что здесь может гореть.

Глеб, отбросив револьвер, рванул вперёд, подхватил Анну на руки, зашипев от боли в простреленной руке.

— Порфирий, уходим!

— За мной.

Кот рванул вперёд рыжей молнией, указывая дорогу. Рассыпавшись в прах, зеркальный лабиринт открыл прямой путь обратно к лестнице, ведущей наружу, но вместо острых обломков стекла под ботинками Глеба хрустело что-то, куда больше напоминающее сахар или прессованный снег.

Вырвавшись на поверхность, прямо в морозную праздничную ночь, Буянов оглянулся, увидел как вслед за ним надрывно кашляя поднялся Павел и без сил рухнул на пол.

— Чёрт с ним, — буркнул Буянов, осторожно опуская Анну на снег. В лунном свете постаревшая Воронцова походила на призрак самой себя — хрупкая и иллюзорная. Встретившись взглядом с Глебом, она прищурилась:

— Вы не должны были так поступать, — прошептала Анна. — Мы должны были арестовать Успенскую, а не…

Глеб только хмыкнул.

— Должен был. Но поступил так, как поступил. И ради вас сделал бы это снова.

— Звезда сияет, — произнёс Порфирий Григорьевич, садясь рядом с ними.

— Да. И теперь всё будет хорошо, — пообещал Глеб, держа Анну за руку. — Злая ведьма погибла, и всё вернётся на круги своя. Вы верите мне? — он вгляделся в её морщинистое лицо, ожидая, когда же колдовство исчезнет, но не заметил перемен.

— Только вам и… — выдохнула Анна, закрывая глаза.

— Анна. Анна не вздумайте, нет! Не умирайте… Порфирий Григорьевич, сделайте же что-нибудь!