Самоотверженный Порфирий настолько не жалел себя, что Глебу пришлось снова взять его на руки и нести до такси — кот слишком объелся, чтобы самому шевелить лапами. Дома он уложил кота спать на кресле, укутал пледом, и принялся собирать вещи.
Для званого ужина понадобилось доставать самый приличный костюм и накрахмаленную сорочку. Поразмыслив, взял саквояж и на всякий случай положил в него запас чистой одежды на пару дней. Хоть поездка и обещалась обойтись одним днем, кто его знает, как всё обернётся? Может вином запачкают, может и кровью, что ж теперь, грязным ходить?
Затем открыл нижний ящик шкафа, из-под одежды достал револьвер. Тот самый, что достался ему от убитого Рубченко. Глеб до сих пор хранил его у себя, не то как трофей, не то как подстраховку на всякий случай — уверенно пользоваться боевой магией у него так и не получалось. Открыл барабан, проверил патроны. Затем убрал револьвер поглубже в саквояж. Даже если меч пригодится один раз в жизни, надо носить его всегда с собой.
Признаваться самому себе, что никакого точного плана, как предотвратить завтрашнее преступление, у него нет, было тяжело. Понадеявшись, что утро вечера мудренее, а если и с рассветом идеи не появятся, так хоть на месте что-то станет яснее, Глеб лёг спать.
Утро пришлось снова коротать за игрой в шахматы — прикасаться к картам Порфирий отказался наотрез, обвиняя своего товарища в шулерстве. И заодно отсутствии сердца, раз уж тот не хочет поддаваться.
Получив с утра пораньше четыре мата в четырех партиях, и выпив от скуки два чайника чая, Глеб хотел было уже махнуть рукой и отказаться играть дальше, когда на улице раздался длинный сигнал автомобильного клаксона. Буянов выглянул на улицу и увидел стоящий у подъезда длинный черный паромобиль, из трубы которого валили густые белые клубы пара.
— Полагаю, это за нами. Идём.
Одной рукой он подхватил саквояж, другой взял Порфирия подмышку.
— Готовы к славному ужину? — спросил кот.
— Готов весь вечер напряженно вглядываться в лица и пытаться понять, кто же решил прикончить этого славного старика.
— Эх, надеюсь у них в доме подают осетрину, — сказал Порфирий и мечтательно зажмурившись облизнулся. — А вы что думаете?
Глеб только нервно пожал плечами и сказал:
— Я думаю, что если мы ошибемся, уже сегодня кто-то умрет.
Глава 2
Роман Алексеевич Лазарев оказался высоким крепким мужчиной лет сорока, в чьих черных волосах уже серебрилась седина на висках. Черный мундир сшит идеально по фигуре, на золотые майорские эполеты ложатся крупные хлопья снега.
— Буянов? — мрачно спросил он.