— Он самый. И Порфирий Григорьевич со мной.

— Майор Лазарев, — представился Роман и протянул руку, не снимая перчатку.

Глеб ответил на рукопожатие, сетуя на дрянную погоду и невежливость майора — не помешало бы считать его эмоции. Список подозреваемых, очерченный Лазаревым-старшим, не так велик, и сын всё-таки на самом верху этого списка.

— Вы готовы? — спросил майор. — Тогда едем.

По сравнению с паромобилем Воронцовой машина майора казалась каким-то космическим кораблём. Чёрная кожа салона, полированное дерево, холодный блеск хрома. Несмотря на занесенные снегом улицы паровик рванул вперед так, что Глебу захотелось пристегнуться, и он мысленно посетовал, что хоть идея стать в новом мире инженером пока отложена до лучших времен, но вот ремни безопасности можно бы и запатентовать. Порфирий же на заднем сидении отчаянно цеплялся когтями в пассажирское кресло, не жалея обивку.

— Далеко ли нам ехать? — спросил Глеб с тревогой вглядываясь, как быстро машина рассекает пургу.

— Далеко, — ответил майор, не отрывая взгляда от дороги.

— А вы старший сын Алексея Степановича?

— Угу.

— У него есть другие дети?

— Нет.

Майор Лазарев оказался собеседником, мягко сказать, не самым разговорчивым. На все дальнейшие вопросы Глеба он отвечал либо так же односложно, либо и вовсе отделываясь легким кивком. Даже болтливый Порфирий, который мог бы разговорить и камень, и тот не смог выжать из Романа Алексеевича ничего большего.

Оставалось только гадать, всегда ли он был столь молчалив, либо ему не нравилось присутствие Глеба.

Когда паромобиль Лазарева въехал через раскрытые ворота, Глеб только присвистнул при виде роскошного особняка. Пора было бы и привыкнуть, что хоть Парогорск небольшой индустриальный город, но некоторые его жители крайне зажиточны и в размахе при строительстве домов себе не отказывают. Длинный двухэтажный особняк красного кирпича, растянулся между двух холмом на добрые полсотни метров, словно растолкав стенами густой сосновый лес. Крыша под плотной снежной шапкой ощетинилась десятком каминных труб. В такой махине могли бы жить разом три поколения пяти семей и даже особо не пересекаясь.

Не говоря ни слова, майор заглушил двигатель и направился в дом.

— Мужчина столь же обаятельный, как замерзший камень в лесу, — проворчал Порфирий, когда Глеб снова подхватил его на руки, чтобы кот не морозил лапы по снегу. — И столь же болтливый. Не нравится он мне.

— Ну, что поделать, — ответил Глеб, — не всем же быть столь острыми на язык, как вы. Не стоит судить людей только по их общительности.