— Хотите, я вас выпущу, и вы сможете показать им, кто тут настоящий герой? — предложила Воронцова.
Кот одарил её презрительным взглядом и, дёрнув хвостом, заявил:
— Не стоит, пусть живут. А вы вместо того, чтоб предлагать мне нелепости, заводили бы машину! Хватит сельской жизни — хочу обратно в город!
— Слушаю и повинуюсь, — кивнула Анна, заводя мотор. — Вот только жаль, что мы ничего не узнали про потерянного пса.
— Говорите за себя, милочка, только за себя, — Порфирий важно вскинул мордочку. — А мне есть что вам рассказать.
Глава 4
Глеб задумчиво жевал куриную ногу, не особо замечая вкус подливы с пряными травами и гарнира из грибов. Мысли крутились вокруг Мартынова. С одной стороны, Буянов верил и Кузьме, и Никодиму, что это суицид — и ничего более. А как поспоришь, если аурографии показали, что посторонних не было? Да и свидетели, наверное, подтвердили.
С другой стороны, этот последний ужин усопшего не походил на прощальный — человек явно наслаждался жизнью. Ел вкусно, пил игристое, красота! И не скажешь, что траур. Хотя, может, и зря он, Глеб, про мертвеца так думает? Приговоренным к смерти тоже на выбор еду готовят — прощальный обед, так сказать.
Мог ли Мартынов оборвать свою жизнь, не выдержав, не пережив смерти жены? Глеб вспомнил, как Андрей Никодимович побледнел, когда стало понятно, что его супруга отравила двух человек ради какого-то наследства. Разве он играл тогда? Нет.
Глеб сделал глоток кваса.
Не прикидывался. Мартынов любил жену. Значит, и впрямь суицид, что, впрочем, уже доказано.
Настроение у Буянова было преотвратное. Он и хотел начать расследование, и одергивал себя: Зачем бередить чужие раны? Кому это поможет? Родни и то не осталось — вон пришлось плакальщиц нанимать, чтоб дневали-ночевали у гроба.
— Из всей семьи — один слуга. Мда уж… — буркнул Глеб, убрал со лба прядь седых волос и решительно поднялся из-за стола. Что ему сейчас действительно требовалось — это поговорить с Анной. Если что не так, она поймет, а впустую терзаться и смысла нет.
Пришла на ум идея вернуться в дом Мартынова, да поговорить со слугой, но, вспомнив, сколь многолюдно там, Буянов отмахнулся: Не сегодня. Как минимум, не сегодня. Тут же одернул он сам себя. Заплатив за обед трактирщику, он прихватил кусок тунца для Порфирия и направился в агентство.
Отперев дверь, Глеб с удивлением обнаружил, что Анны и кота еще нет. А ведь, в отличие от него, они уехали на машине — значит, и вернуться должны были быстрее. Впрочем, как знать — может, еще какие дела образовались.
Устроившись в кресле, Глеб вытянул ноги и, прикрыв глаза, решил вздремнуть. Стоило ему провалиться в блаженную дрему, как в дверь заскреблись: