— Ведя подобный образ жизни — не удивительно, — пожал плечами Никодим. — Я так считаю, клиент хотел отнять деньги, а когда она заартачилась — так и пырнул её. Дело раскрыто. Осталось найти гада.
— Успехов вам в этом, — отозвался Глеб. — Я, пожалуй, пойду. Спасибо за беседу и компанию.
— Всегда вам рад, голубчик, заходите еще, — заверил его эскулап.
Глеб пожал руку Никодиму, ощутив пряную самоуверенность, хлёсткое пренебрежение и тонкую струну нервозности. Ободряюще улыбнулся новоявленному сыщику и поспешил покинуть участок. С новым начальником он так и не встретился — чем был несказанно рад.
Глава 3
Зима на Сосновке отличалась от зимы в городе. Снег засыпал домишки по самые окна. Из побелевших крыш тянулись к небу печные трубы, дышащие белым дымом, превращающимся в туман.
Паровик Анны забуксовал, едва они подъехали к посёлку, и наотрез отказался ехать дальше. Сколько бы Анна ни давила на педаль, как бы сильно ни ходили поршни — всё зря.
— Тут, деточка, у нас либо пешком, либо на санях, — подала голос Федора Устиновна с заднего сидения. — Оставляй машину, её никто не тронет, а дом у меня недалече — дойдём.
— Охотно вам верю, но меня смущает глубина сугробов, — Порфирий насупился. — Кажется, я в них утону. Станете потом жалеть: «Ах, какой Порфирий Григорьевич замечательный был! И зачем мы его по глубокому снегу пустили? Потеряли друга, товарища, спасителя!»
— Порфирий, я возьму вас на руки, так что оставьте страдания, — одернула его Воронцова.
— Вот видите, — обратился кот к старушке, — так всегда. Попросту страдать — и то запрещают! Никакой воли, ни малейшего проявления эмоций! Везде запреты, как жить?
— Ох, котик, это ж ещё по-дружески, — беззубо улыбнулась Федора Устиновна. — Вот когда я у господина работала, там и впрямь: не скажи, не моргни, да дыши только по требованию. Но молодая была — всё проще казалось.
Выбравшись из машины, Анна, как и обещала, подхватила Порфирия на руки и, медленно продвигаясь по снегу, пошла следом за старушкой. Юбки мешали шагать, в ботинки, пригодные для города, но несуразные для села, набился снег, а шляпку сдувал налетающий ветер.
— А ведь после ещё возвращаться, — прошептал кот, чувствуя недовольство Воронцовой. — А ну как машина застрянет? Или вы простынете? Вот вам доброта ваша боком выйдет, Анна Витольдовна.
— Если продолжите ворчать и предсказывать неприятности, я опущу вас в снег — топайте по нему сами.
— Я лишь хотел поделиться своими мыслями, а вы сразу переходите к шантажу! — возмутился Порфирий. — Ужасное отношение к товарищу! Я бы даже сказал — бесчеловечное! — Он завозился, устраиваясь удобней. — Ну что, там далеко ещё?