— Полностью с вами согласен, — поддержал Глеб разговор. — Буянов Глеб Яковлевич, — он протянул руку.
— Успенская Ольга Валентиновна, — улыбнулась женщина, отвечая на рукопожатие.
В тот же миг чужие эмоции закружились внутри Глеба. Острое, как перец чили, любопытство, ледяное спокойствие и стальная уверенность в себе.
— Очень рад, — произнёс Глеб, выныривая из вихря чужих эмоций. — Вы уже простились с покойным?
— Нет, подъехала недавно, — Ольга кивнула в сторону, и, проследив за её взглядом, Буянов хмыкнул: на углу улицы стояла та самая тройка, что промчалась мимо него. Успенская же поняла его усмешку по-своему. — Согласна, прошлый век. Однако нынче на санях по Парагорску проехать куда проще, чем на аромобиле. Поверьте, я уже дважды застревала и трижды стояла в ожидании. Отвратительно чистят улицы и совсем не следят за дорогами. Что поделать — провинция.
— Да уж, не столица, — согласился Буянов. — А вы были близким другом господина Мартынова?
— О нет, — отозвалась Ольга. — Я в Парагорск недавно, приехала навестить кузена. Так что с усопшим мы пару раз пересекались, и не более того. А вы его хорошо знали?
— Встречался однажды, — ушёл от чёткого ответа Буянов и, одёрнув пальто, добавил: — Что ж, мало топтаться на пороге. Стоит проститься по-людски.
— Так идёмте же. Быстрее зайдём — быстрее покинем это скорбное место, — согласилась Ольга и первой направилась в дом.
Глава 2
Глеб последовал за ней, чувствуя, как холодный воздух сменяется тёплым, насыщенным запахом свечей. В прихожей их встретил слуга, почтительно поклонившись и указав на дверь в гостиную, где уже собрались гости.
Атмосфера внутри оказалась гнетущей. Завешанные черным крепом зеркала, будто надгробия, возвышались слева и справа. Запах ладана заполнял собой комнаты, не давая усомниться, что тут лежит покойник. Из внутренней комнаты доносился плач и завывания, от которых по коже шли мурашки.
Молча ступая по некогда начищенному паркету, Глеб хмурился, ощущая, как давит созданная тут атмосфера. Ольга шагала впереди, будто не замечая этого, и Буянову оставалось подивиться ее невозмутимости. Он вспомнил слова Успенской о том, что ужасная традиция — привозить мертвецов в дом, и про себя подумал: «Обождите, Ольга Валентиновна, придет время — и хоронить станут сразу из морга, искоренив подобный обычай».
Зайдя в комнату, где на столе вместо приборов возвышался внушительный деревянный гроб, украшенный цветами и лентами с позолотой, Глеб ощутил явную нехватку воздуха и, не удержавшись, потянул шейный платок, показавшийся в этот момент удавкой, затянутой на шее. У стены, закутанные в черные одеяния, сидели пятеро старух, что причитали и рыдали на все лады. Вопреки им, с безмолвным укором взирали на живых иконы из красного угла. Да таяли свечи, нещадно чадя, с трудом разгоняя полумрак и отбрасывая причудливые кривые тени.