— Сам не ожидал, — бросил Буянов и, желая перевести разговор со своей персоны, спросил: — А что ваш брат? Так и не появился?

— Увы, не наблюдаю его. Возможно, внезапные дела. Порой мне думается, что он слишком занятой человек, — поделилась она.

— Что ж, удачи вам в ожидании его, а мне, пожалуй, пора — тоже, знаете ли, дела.

— Я не стану его больше ждать, — отмахнулась Ольга. — Так что если желаете, могу вас подвезти куда пожелаете. — Она кивнула в сторону саней.

Глеб хмыкнул, ощущая себя Каем из сказки, которого заманивает в свои сани чаровница с севера:

— Благодарю за столь щедрое предложение, но, пожалуй, откажусь. К тому же мне и недалеко.

— Что ж, уговаривать не стану — не в моих правилах, — легко согласилась Ольга. — Увидимся завтра на похоронах. Вы же будете там?

— Скорее всего, — кивнул Буянов.

— Вот и славно. Заодно представлю вам кузена — мне кажется, у вас много общего.

Глеб хотел было усомниться, но Успенская резко развернулась, зашагала по направлению к ожидавшей её тройке, и Буянову не оставалось ничего иного, как, проводив её взглядом, уйти прочь.

Эти красные губы умершего, точно пропитанные кровью, отчего-то не выходили из головы Буянова. Поэтому, не задумываясь, он направился к единственному человеку, который мог бы помочь ему в данном вопросе, — а именно к судебно-медицинскому эксперту полиции города Парогорска, Казимиру Игнатьевичу.

Дорога от дома Мартынова до околотка оказалась неблизкой. Пока Глеб добрался до участка, он трижды успел пожалеть, что не принял приглашение Ольги Валентиновны воспользоваться её санями. Эх, как бы пронёсся с ветерком по улицам, лихо, со свистом и под бубенцовый звон! В прошлой жизни он не разу не катался на таких санях, а в этой у него вновь не было денег на излишний шик. Посему выходило, что единственную возможность прикоснуться к богатой жизни он пропустил.

— Да и чёрт с ними с санями, — проворчал Глеб, шмыгая носом. — Гулять полезно. И так в агентстве сижу в ожидании чуда, а тут хоть пешком пройдусь. Опять же погода хорошая.

Погода и впрямь радовала. Несмотря на мороз, солнце светило ярко, а небо казалось столь прозрачным, что можно было утонуть в его глубине.

По пути Глеб миновал пару рождественских базаров. Услышал запах свежей выпечки, от которого заурчало в животе. Послушал, как зазывалы кричат на все лады, приглашая отведать то калачи, то леденцы, то медовые орехи. Однако все эти крикуны больше напомнили старух, завывающих в доме. Он даже слово вспомнил подходящее — плакальщицы. Наёмные женщины, рыдающие по усопшему, если больше некому…