— Ещё один ущербный обычай, — буркнул Глеб. — Нет, однозначно стоит провести тут культурную революцию, чтоб некоторые вещи случились на век раньше. Не думаю, что от этого моим потомкам будет хуже — ещё и спасибо скажут.

Он хмыкнул от мысли о потомках. Какие потомки? Зачем? Впрочем, жизнь длинная — если её не оборвёт кто ни попадя, всё может быть. Сосватает его Порфирий Григорьевич за какую-нибудь мещанку, и вот сидит Глеб Яковлевич у камина, покуривая трубку да радуясь на выводок малышей, не подозревающих, что их отец — пришелец из другого мира.

За этими мыслями он и не заметил, как добрался до полицейского участка. Взбежав по ступеням, он открыл дверь и едва не столкнулся нос к носу с Кузьмой Макаровичем.

— Вот так встреча! — обрадовался сыщик, тряся руку Глеба. — Давно не виделись, Глеб Яковлевич. Непорядок!

— Полностью согласен, — тут Глеб не лукавил. — Надо бы зайти в трактир да выпить пива, заодно обменяться новостями.

— Вот вы какой, — сыщик погладил усы. — Так и думал, что неспроста к нам пожаловали. Я сейчас тороплюсь, но в любой другой день, надеюсь, найдётся минута для старого друга.

— Понимаю вас, понимаю, — кивнул Глеб. — И всё же… один вопрос. Смерть Мартынова — сердечный приступ?

— Сердце? — сыщик удивлённо вскинул брови. — Нет, какой там! Чистый суицид — испил яду, и вуаля. Но вы не подумайте, никакого криминала. Тут я проверил — всё чисто. Даже вам не подкопаться.

— Да я и не думал, — соврал Глеб. — А Казимир Игнатьевич у себя?

— Да, в холодной. Только вы уж мышкой прошмыгните, чтоб вас Пожарский не заметил — а то спасу нет от этого убогого, всю душу вытряс! Удачи, господин Буянов!

— И вам! — согласился Глеб, переступая порог участка.

Привычная суета тут же окружила его, заставляя окунуться в воспоминания. Ведь не так уж плохи были те дни, когда он тут впервые появился. Если б не начальники — один другого хуже, — так, может, и по сей день бы служил: обедал в столовой, экономя деньги, встречался в трактире с Кузьмой Макаровичем и Айболитом, вёл бы размеренную жизнь…

Что ж, он сам принял решение — значит, и жалеть не о чем.

Тряхнув головой, отгоняя сомнения, Глеб кивнул дежурному и, стараясь слиться со служащими, поспешил по коридору в сторону прозекторской.

Спустившись по ступеням, он постучал костяшками пальцев по двери и, не дожидаясь приглашения, переступил порог.

Казимир Игнатьевич, облачённый в белый халат и белую же шапочку, чудом сидящую на его лысой голове, устроился за столом, от руки, по старинки заполняя формуляры. Печатную машинку эскулап не одобрял и вел записи привычным ему способом.