— Благодарю, — коротко отозвался тот, даже не повернувшись.

— Ничего не хотите ещё рассказать? Чем-то поделиться? Соображениями может какими-то? — спросил Буянов, особо не на что и не надеясь.

— Я уже всё сказал, что хотел и что знал. Если у вас тут нет других дел, прошу, оставьте меня в покое.

— Послушайте, вашего отца пытались отравить. Погиб его слуга. Ваша помощь, какое-то наблюдение, нечаянно услышанная беседа, могло бы сильно помочь, — сказала Глеб, но майор не ответил.

Пришлось идти дальше. Мартыновы так долго не отзывались на стук, что Глеб уже было забеспокоился, что с ними что-то случилось, когда услышал через дверь испуганный шепот Андрея:

— Кто это?

— Буянов. Поесть вам принес. Откроете может? Не сходите с ума.

— Поесть? — даже через дверь было слышно, что Мартынов задыхается от возмущения. — Это вы с ума сошли, господин Буянов, если думаете, что мы примем пищу в доме, где гостей могут потравить, будто крыс!

— Ну не хотите, как хотите. Я не заставляю. Можно с вами хоть побеседовать? Желательно не через дверь?

— Нельзя! Это опасно! Моя Настенька ужасно испугана! Мы не выйдем, пока сюда не прибудет полиция! И не надейтесь!

Глеб услышал в комнате удаляющиеся шаги, плюнул со злости и пошел к спальне Апрельских.

Те, надо отдать им должное, оказались куда вежливее и храбрее (или голоднее) четы Мартыновых. Иван открыл дверь, с каменным лицом выслушал предложение, что отведать консерв, куда лучше чем морить себя голодом. Сухо поблагодарил и взял пару банок. При виде бутылок с вином в его глазах мелькнула хоть какая-то жизнь и за них поблагодарил куда сердечнее. Выходить из комнаты, впрочем, он тоже отказался наотрез.

— Находиться под одной крышей, с отцеубийцей и душегубом! Это позор! Я роняю честь семьи одним этим! Мой отец отрекся бы от меня, если бы узнал. Мы предпочтем уединение, благодарю покорно.

— Ну Роман только намеревался, но отца-то не убил, — начал было рассуждать Глеб, — не думаю, что корректно называть его «отцеубийцей».

Апрельский, видимо, таких «юридических» тонкостей не оценил, так что просто захлопнул дверь у него перед носом.

Пришлось ни с чем возвращаться к Порфирию.

— По виду вашему понятно, как всё прошло, — оскалив зубки хихикнул кот. — Даже подтрунивать над вами грешно. Ладно уж, не печальтесь. Оголодают, сами носики из норки покажут. Не сегодня, так завтра.

— А сейчас что делать прикажете? — спросил Глеб.

— Да ничего, подождем просто.

— Так чего же вы меня стыдили, что я ничего не делаю!

— Чтобы вы не расслаблялись, — кот самодовольно прищурился и прежде чем Глеб успел что-то сказать, оправившись от волны захлестнувшего возмущения, прибавил: — Идите лучше, поищите, есть ли тут у них в доме шахматы. Хоть какой прок с вас будет.