— Нет. Пока они не поймут, что здесь нечего есть, не отстанут. Надо будет побороться.

— Хорошо. Тогда помогите мне вылезти.

Подъём оказался не таким сложным, как я думал. Было бы удобнее даже с каким-нибудь пиратским крюком вместо кисти. Как же «хорошо», что теперь у меня такой огромный простор для фантазии…

Снаружи царствовала ночь. Небо было густо усыпано звёздами, я мог лишь предполагать, что над головой сияет вовсе не Млечный Путь.

Выползая на траву, я услышал, как Алькубере негромко ругается и шикает на кого-то, будто на докучливых бродяг.

Поднявшись на ноги, я, наконец, увидел их во всей красе. Чёрные сгустки человеческого роста, бесформенные, парящие в воздухе. Будь небо этой ночью менее ясным, мы бы их и не заметили. Теней было чуть больше десятка. Они окружили нас и парили над землёй, словно ленивые, отожравшиеся мухи.

— Ну что, готов? — спросил Алькубере и, подойдя ближе, зачем-то поднёс лампу почти вплотную к моему лицу.

Старик и правда их не боялся. Более того, он спокойно повернулся к теням спиной, хотя одна из них медленно надвигалась на нас.

— К чему? — спросил я, ощущая больше усталости от своей странной жизни, чем страха к этим сгусткам.

— Проверим. — Алькубере отшагнул в сторону. — Вы хотели увидеть новое лицо? Вот смотрите.

А ведь он, судя по всему, говорил с ними не в первый раз. Я бы даже подумал, что передо мной сговор и очередная ловушка, но в таком случае Алькубере не стал бы меня спасать до этого.

Кольцо теней сжималось. Ближайшая тень медленно поплыла ко мне. Старик же остался в стороне, наблюдая с заинтересованным лицом.

Тень приблизилась, но я ничего не почувствовал, даже потока воздух или хоть какого-то запаха.

Зато почувствовал её ауру.

Тень почти коснулась моего лица и вдруг остановилась. Я разглядывал её с неожиданным для себя любопытством, и в чёрной массе вдруг начали проступать человеческие очертания.

— Ты был человеком… — вполголоса сказал я.

Сгусток дрогнул, заколыхался, словно желе, и медленно отплыл назад.

И тогда я почувствовал большее. Отвращение и грязь. Преступления против себе подобным, корысть, предательство и огромный груз, который, возможно, и навлёк на него это проклятие.

Пусть внутри и проступали человеческие очертания, тварями они были ещё при жизни. Ощущалось это ясно, сомнений быть и не могло. Как коснуться раскалённого угля и обжечься или потрогать камень, убедиться в его твёрдости.

Я шагнул тени навстречу, уверенный, что она услышит меня и может быть, даже оказался достаточно близко к её неосязаемому уху.

— Проваливай.

По ночному лесу прокатился заунывный вой. На мгновение я дрогнул, но испуг был непроизвольным и мимолётным, за какой этой твари точно не ухватиться.