Мы продолжили наш путь, вскоре показалось поселение, а перед ним занимательная картина. Мальчишки возились на далёкой окраине: таскали ветки и крупные булыжники, явно намереваясь воздвигнуть себе крепость. Завидев ребятню, Гриф гаркнул так, что я и сам бы струхнул на их месте.
— Вы чего тут забыли, паршивцы⁈ А ну, к домам! Хотите, чтоб вас рогатые сожрали⁈ Живо в деревню!
Ребятня брызнула в сторону поселения, побросав свои «стройматериалы». Один из мальчишек на бегу обернулся к нам, затем звонко пропищал вслед товарищам:
— Дядя Гриф и гведрот вернулись!
Я замер и вопросительно глянул на кузнеца.
— Гве… кто? Это он про меня, что ли?
Гриф виновато отвёл глаза. По его лицу было ясно: значение слова мне не понравится.
— Степан, не суди строго, это же дети, — пробормотал он. — Нахватались у родителей, а смысла и не знают. «Гведрот» — слово старое и обозначает господ. Ещё на заре королевского рода в деревни наезжали эти самые гведроты: вытрясали из народа зерно, монету и прочую подать. Приучали к ярму, в общем. Со временем слово стало ругательством, им честили любого недобросовестного правителя. Я и сам удивлён… Слышал, что так за глаза кличут Мантикора, но, чтобы тебя…
— Я им не правитель и не господин. — Я покачал головой. — Столько времени потратил, чтобы они видели во мне своего, а в итоге стал для них отрицательным персонажем.
— Да ты не бери в голову, Степан, — Гриф нахмурился. — Хочешь, узнаем, чьих этот малец?
— И что дальше? Пороть его ремнём, а родителей — розгами? — спросил я с ироничной улыбкой. — Вот что скажу: будущего в Нагорье у меня нет и не может быть. Неважно, каким человеком запомнят меня после нашей победы. Пока Кайр готовит большой совет в Гордо, мы соберём свой здесь, в Нагорье. Этим же вечером. Помоги созвать всех, кроме стариков и детей.
— Будешь что-то объявлять? — кузнец посмотрел на меня с тревогой.
— Да. И боюсь, многим это не понравится. Похоже, это мои последние дни здесь, когда я ещё могу называть Нагорье своим домом.
Глава 20 Собрание в Нагорье
В Нагорье окончательно наступила весна. Вечер не кусался холодом, промозглый ветер не лез под одежду, как ещё два дня назад. Люди чаще выходили на улицу.
Правда, лица у многих выглядели хмурыми. Смена сезона не принесла им ни достаточной радости, ни облегчения. Меня же весна одаривала недолгой ноющей болью шрама на ключице и чешущимся обрубком. Вдобавок я теперь ощущал и фантомные боли, будто бы правая рука всё ещё была при мне. Сегодняшний послеобеденный приступ так и вовсе позволил ощутить кольцо на пальце, причём так явственно, что я несколько минут смотрел на культю и не понимал, почему моей руки нет на месте.