Он повернулся к пульту, и спирали на его руках слились с рунами станции. Экран ожил, показывая координаты — не сектора, не звезды, а точки за пределами нашей реальности.

—Ты стал ими, — сказал я, ощущая холод клинка на поясе. —Или они стали тобой?

Ашшар усмехнулся, и его голограмма распалась на миллиард искр, чтобы собраться вновь:

—Мы всегда были одним. Первородные, Древние… люди. Всё это — этапы болезни.

Он коснулся последней руны, и портал раскрылся за его спиной — не черный разрыв, а золотая спираль, затягивающая в себя свет.

—Зачем? — мой голос прозвучал хрипло. —Ты мог уничтожить нас еще на Панкоре.

—Уничтожение — скучно, — он сделал шаг к порталу, растворяясь в сиянии. —Я выбрал… сад. А сады нужно поливать кровью.

Голограмма исчезла. На экране осталось сообщение, выжженное плазмой:

«Конец — это лишь начало, написанное кровью»

Я достал флягу с селестийским виски, но не стал пить. Вместо этого плеснул жидкость на пульт. Огонь охватил панель, пожирая древние символы, но буквы послания продолжали светиться сквозь дым.

—Сад… — проворчал я, разворачиваясь к выходу. —Значит, будем полоть.

На мостике «Грома» Лира ждала, скрестив руки. За иллюминатором уже виднелись первые корабли культа спиралей — уродливые гибриды из металла и плоти.

—Хранитель готов, — она кивнула на экран, где нейросеть корабля пульсировала алым. —Он просит имени.

Я взглянул на горящую станцию «Молчание», ставшую погребальным костром для послания Ашшара.

—Назови его «Серп».

Лира усмехнулась, как волчица, учуявшая слабину добычи:

—Серп?

—Чтобы жать их урожай.

Двигатели «Грома» взревели, и корабль рванул к звездам, оставляя за собой шлейф огня. Где-то впереди, за границами карт, ждал сад.

И мы шли его жечь.

Испытания Ивана

Земля, командный центр «Бастион», через месяц

Солнце садилось за руинами Токио, окрашивая небо в кроваво-оранжевые тона. Иван стоял у голографического стола, его тень растягивалась по карте, усеянной метками культов спиралей. На груди его формы красовался новый знак — переплетенные меч и микросхема, символ объединения земных сил. Но тяжелее всего был взгляд Маи и Мии, сидевших за терминалами. Их спор о перераспределении энергии щитов длился уже час, и каждая фраза словно оставляла царапины на его терпении.

—Твой алгоритм заблокирует дроны на час, но оставит без защиты миллионы! — Мия ударила кулаком по столу, и голограмма дрогнула.

—А твой «гениальный план» взорвет реактор! — Мая вскочила, её чёрные волны волос колыхнулись, как грозовая туча.

Иван закрыл глаза, чувствуя, как чип в его нейросети пульсирует — подарок Зурна для «повышения концентрации». Но вместо ясности он видел лишь спирали из своих кошмаров.