— Прямой, агрессивный контроль, Ваше Высочество, — говорю я, чувствуя, как адреналин хлещет в кровь. — Это марионетка. Сейчас!

Объектом оказался высокий статский советник, только что поклонившийся Императору. Он стоял, улыбаясь, но его аура была полностью заблокирована чужой, красной сигнатурой.

Николай мгновенно отреагировал. Ещё один знак — и советника тут же, под видом сердечного приступа, вывели из зала. Мужчина пришел одним из последних и я, Шувалов и Николай Павлович поспешили за ним.

Разборки заняли не больше четверти часа. Статский советник, попавший под мой грубый, но эффективный ментальный допрос, быстро сломался. Он не помнил, что делал последние месяцы. Он не знал, кто им управляет. Он был пустой куклой.

Провели следствие. Его подчинённые, напуганные внезапным арестом, заговорили.

Контролёром оказалась его собственная служанка, некая Агафья, которая сопровождала его во время весеннего посещения завода Строганова на Обводном канале. Там, в атмосфере магического фона, у неё проявился дар менталистики. Умная, цепкая женщина, она быстро поняла, какую власть получила, и не стала её раскрывать.

— Она… она его полностью подмяла, — говорил один из слуг, дрожа от страха. — Положение её улучшилось. Он стал ее выделять, строго наказывал каждого, кто посмел косо посмотреть в ее сторону. Он собирался… жениться на ней!

Всё сходилось. «Агафья…» — имя это, казалось, ударило меня по голове молотом.

«Чёрт! Вот уж не думал, что столкнусь с ней! Я был сосредоточен на Иоанне, на больших тварях, на политике, и совершенно забыл, из-за чего в моем времени произошла смена императорской фамилии».

В моей памяти, как вспышка молнии, проносится сцена из далёкого будущего. Эта самая Агафья. Она не просто вышла замуж за статского советника. Она родила ему сына, унаследовавшего дар менталиста, но в разы более сильного. Вдвоём, мать и сын, они не спеша, методично, подбирались к самому Императору. Сын, став камер-пажом, получил прямой доступ к телу Государя. И они взяли его под контроль.

Империя, управляемая двумя безродными менталистами, едва не рухнула. Пошли безумные указы, странные назначения, казни. Когда правда вскрылась, было уже поздно. Династический кризис, смута, убийство Агафьи и её сына, и, как итог, новый виток борьбы за престол.

Всё это — из-за маленького, незамеченного менталиста в юбке.

— Найдите её, — говорю я, и мой голос становится холодным и жёстким, как сталь. — Немедленно. И, главное, — я смотрю на Шувалова. — Приведите сюда. Живой.

Я поймал её. Поймал до того, как она изменила историю Империи, которую я пришёл спасать. Это не просто победа. Это доказательство того, что моё присутствие здесь — не случайно. Я корректирую историю.