Рассвет над Петербургом застает меня в кабинете Великого князя Николая Павловича. Агафья уже в казематах, а статский советник, освобождённый от чужого контроля, находится под присмотром медиков.

— Вы сберегли Империю, инженер, — произносит Николай, и в его голосе нет и тени высокомерия. — Если бы эта… женщина… достигла своей цели, последствия были бы немыслимы.

Я не говорю ему, что эти последствия уже были — в моей временной линии. Я лишь киваю, принимая должное.

— Придуманный и заказанный вами прибор оказался бесценным инструментом, Ваше Высочество, — говорю я. — Но дело не только в этой служанке — авантюристке. Трое адептов Иоанна, которых мы выявили — это доказательство того, что пророк целенаправленно внедряет своих людей в высший свет.

Николай Павлович, человек порядка и политической хватки, немедленно взялся за работу. Он понимал, что прямое объявление о том, что среди представителей высшего света имеются люди, которые тайно носят в себе дар, вызовет панику и хаос. Потому он принял решение действовать тонко, используя методы, которым позавидовал бы сам Шувалов.

Он передавал информацию о проведённом сканировании через свой ближний круг. Это делалось не в виде официального указа, а как секретный слух, который, как известно, распространяется быстрее любого манифеста, становясь «истиной в последней инстанции».

В высшем обществе стали шептаться: «Император, благодаря новому прибору, лично убедился в нашей преданности». Аристократам сообщалось: «Все вы, милостивые государи и государыни, прошли проверку, и все признаны лояльными. А тем, у кого был выявлен талант к магии, говорилось следующее: ваш природный дар — это дар от Бога, который вы верно храните, и Государь в вас верит».

Этот ход был гениален. С одной стороны он легитимизировал одарённых в глазах Императора. С другой — продемонстрировал абсолютное всеведение царской власти.

Но тут же, как тень, следовал и второй слух: «Зато среди прислуги были выявлены тайные пособники Иоанна — люди, чьи души светятся „Белым огнём“. И даже одна марионетка — человек, лишённый собственной воли».

Эффект был колоссальным. Аристократы, гордые своим статусом «лояльных», были в ужасе от мысли, что спят под одной крышей с фанатиками и шпионами. Они увидели, что я был не их врагом, а их защитником от смуты, которая проникала в их дома через чёрный ход.

Доверие к власти, к Комитету, а главное — ко мне, резко возрастало. Я стал не просто инженером. Я стал оком Империи, способным отличить верного слугу от затаившегося врага.

Эффект от этого дозированного слива информации превзошёл все наши самые смелые ожидания. Император, словно Всевидящее Око, показал, что знает о каждом скрытом даре, о каждой тайной интриге в их домах. Но одновременно с этим, он дал им индульгенцию, подтвердив их лояльность и узаконив дар, у тех, у кого он появлялся.