Его слова были мне на руку. Если бы он призывал толпу бороться со мной, было бы хуже.

Быстро спустившись вниз, я вышел из ворот Зимнего дворца. Я не надел мундир. Я был в своём лучшем, тёмном сюртуке. Единственное, что привлекало внимание — это Нейроспектрометр, который я нёс в руках.

Я прошёл через оцепление. Гвардейцы вытянулись в струнку, не сводя с меня глаз. Толпа, увидев меня, смолкла. В этот момент я был фокусом их фанатизма и их сомнений.

Я шёл по длинному, узкому коридору, который сама толпа, подавляемая страхом и любопытством, невольно создала между нами. Я шёл один. Напротив меня стоял один Иоанн. Но за его спиной — стояли десятки тысяч душ.

Я остановился. Положил Нейроспектрометр на парапет. Прибор, как живой, начал гудеть, и его кристалл, настроенный на окружающий фон, мерцал жёлтым.

— Ты лжец, Иоанн, — сказал я, и мой голос, хоть и не усилен магией, звучал холодно и громко в наступившей тишине. — Ты пришел не освобождать Государя от чар. Твоя цель — вернее сказать, цель того беса, которым ты одержим — власть. Но я могу освободить тебя от твоего хозяина!

— Мой хозяин — Свет! — кричит Иоанн, и его руки возносятся к небу. — Я — воин Господа! А ты — исчадие Тьмы!

— Твой свет — ложь. Твой дар — клеймо раба! — парирую я, указывая на прибор. — Ты здесь для того, чтобы я доказал всем: твоё пророчество — чужая воля. Твой хозяин — не Бог, а чудовище, которое питается заблудшими душами.

Я объявляю правила:

— Ты вызывал меня на бой. Да будет так. Ставка — моя жизнь и этот прибор. Если ты победишь, Империя твоя. Твоя ставка — твоё пророчество и твоя жизнь. Пусть никто не мешает нам — только ты и я. Пусть эта толпа будет нашим единственным судьёй!

На лице Иоанна проступает торжество. Он чувствует, что ему дано право уничтожить меня.

Время будто остановилось. Иоанн торжествующе скидывает с плеч белоснежную накидку, а его глаза вспыхивают белым, мертвенным светом, и он бросается в атаку.

Я успеваю выставить ментальный щит за мгновение до того, как Иоанн обрушивает на меня свою атаку. Это не физический удар, нет — это волна чистой воли Лорда Света, ослабленная лишь вместимостью души самого священника, которая, подобно молоту, бьёт по моему разуму.

— Твоя сила — ничто перед мощью Света! — кричит Иоанн, и его голос сотрясает площадь.

Нейроспектрометр, лежащий на парапете, реагирует мгновенно. Его кристалл вспыхивает ослепительно-белым, тревожным светом, сигнализируя о присутствии чужого, мощного, агрессивного сигнала. Толпа видит это. Фанатики ликуют: «Свет! Это Свет!». Они принимают белый цвет, цвет чистоты, за Божественное вмешательство.