Ну вот. Стало быть, идти.

Только идти надо не с пустыми руками.

Я расписал себе три задачи и честно признал, что решения нет ни у одной.

Первая. Деньги. Явиться к капитану и сказать, что я должен человеку Компании сто двадцать рублей, которых у меня нет, значит остаться должником и после разговора. Долг никуда не денется, Евграф Саввич никуда не денется, и всё, чего я добьюсь, это перестану быть тайным должником, а стану явным. Деньги надо вернуть.

Вторая. Бумага. Даже если я принесу деньги, расписку он мне не отдаст, потому что в его конторке лежит подписка на уведомления, а вовсе не долговое обязательство. Он мне про это сказал прямо и с удовольствием. Значит, надо придумать, как сделать её бесполезной.

Третья. Разговор. Что именно сказать Головнину, в каком порядке и чего просить.

Над третьей я сидел дольше всего и понял, что просить, пожалуй, ничего не стану. Просить у такого человека есть вернейший способ проиграть.

Ладно. Сперва деньги.

* * *

Добывать их я начал с восьмого числа, и добывал их так, как добывает всякий врач, оказавшийся на мели.

Кронштадт для этого дела оказался местом благодатным.

Тут стояли купеческие суда, работала верфь, шли артели, а госпиталь я насчитал один, казённый, и попадали в него либо служивые, либо те, кому совсем худо. А между этими двумя краями оставалась целая толпа народу, которому лекарь нужен, а идти некуда, некогда и не по карману.

Ко мне пошли мастеровые с ушибами и порезами. Купеческие матросы, которых в казённый госпиталь не берут. Трактирная прислуга и лавочники с их вечными животами.

Первый мой заработок вышел смешным.

Кузнец с верфи третью неделю ходил с гвоздём в ноге. Вернее сказать, с тем, что от гвоздя осталось. Наступил, вытащил, а ранка закрылась поверху, и под ней копилось. Нога у него распухла, ходил он на пятке, и лечили его до меня хлебным мякишем с солью.

Я вскрыл, выпустил, промыл и велел ходить ко мне три дня подряд.

— Сколько с меня, господин лекарь?

— Полтину.

Он поглядел на меня с недоверием, потому что цена была вдвое ниже всякой разумной, и заплатил, и на другой день привёл товарища с рукой.

Вот так оно и пошло.

Брал я дёшево нарочно, потому что мне нужно было число, а вовсе не цены. Лечил быстро, объяснял коротко, повязки клал такие, что держались. И через неделю ко мне стали приходить сами, потому что в порту слухи ходят быстрее, чем на корабле.

Кроме денег я получил ещё две вещи, о которых не думал заранее.

Первое это руки. Я работал каждый день, помногу и диагнозы были всякие. Мои молодые руки набирали навык, которого у них до сих пор не было. Тот самый, который у меня в прошлой жизни отняли вместе с дрожью.