Де Ментон сжал виски руками.

— У меня уже голова кругом идет от этих финансов. Я отвечаю перед сильнейшей фигурой мировой политики за неописуемое богатство! Оно постоянно находится в каких-то чужих руках, и я могу только верить, что какие-то неизвестные люди, в том числе торгаши, простолюдины и даже, прости Господи, евреи вернут мне его через цепочку посредников в целости и сохранности!

— Что Вы, право же, — успокоил его генуэзец, — Ваше золото это капля в море. В Генуе оборачиваются на порядки большие капиталы. И они оборачиваются именно в Генуе, потому что мы, генуэзцы, не какие-то богомерзкие ростовщики, а честнейшие люди, носители лучших деловых традиций и лучшей деловой культуры.

— Хорошо. А куда подевался королевский финансовый контролер, которым меня пугали на прошлой неделе?

— Он встретил папскую шпионку, которую давно преследовал, — Тарди решил не завираться и придерживаться той же версии событий, что и с де Вьенном, — А за нее вступился его помощник Максимилиан де Круа, который оказался законсервированным агентом. Вы его знаете?

— Я знал кого-то из де Круа, но точно не Максимилиана.

— Оказалось, что Максимилиан еще более старый папский шпион. Они повздорили, и де Круа на поединке сильно ранил де Вьенна в лоб.

— Его поймали?

— Он успел сбежать. Де Вьенн написал в Марсель, в Париж и в Кремону, что де Круа предатель и папский шпион.

— Где он сейчас? Он опасен?

— Говорят, что покинул Геную. Полагаю, в ближайшее время не вернется, его здесь ищут еще и за чернокнижие.

— Тогда точно не вернется. Погодите-ка! Папского шпиона ищут за чернокнижие?

Тарди развел руками. Шпионы вообще странный народ.

— Что Вас удивляет? Вспомните историю про тамплиеров. Они одной рукой клялись Папе, другой Бафомету.

— Я-то помню. Но почему про них помнят генуэзцы?

— Тамплиерытоже кредитовали короля Франции. И, что удивительно, Папа им никак не помог. Не говоря уже о Бафомете.

— Неудивительно, — отрезал рыцарь, — Ни церковь, ни… хм… нечисть не должны участвовать, когда речь идет о финансовых отношениях.

Тарди показалось, что рыцарь хотел сказать «ни церковь, ни прочая нечисть», но воздержался исключительно из-за недоверия к собеседнику.

Ни Андре, ни Луи не пожелали жить у еврея, но и далеко отходить от золота не хотелось. Тарди это предусмотрел и снял вполне приличные гостевые комнаты у купца через улицу. Солдаты в этот же дом не влезли, и их разместили еще у нескольких соседей группами человек по восемь-десять.

Андре от нечего делать внимательно проследил как сержант, которого он еще на пристани обозначил как «индюка», заботится о солдатах, которых он охарактеризовал как «петухов». Поговорил с сержантами и некоторыми солдатами. После чего пошел ругаться с кузеном.