— Живым! — еще раз крикнул Луи.

Лис потерял сознание.

Очнулся он, по-видимому, в гостинице. В неплохой такой спальне с кроватью и окном. Привязанный к добротному тяжелому креслу аккуратными морскими узлами. Вроде и не взатяг, но и не расслабишь, как ни дергайся. Лицом к стене. За спиной кто-то есть, но непонятно, кто и сколько их. Приятная тяжесть пояса с оружием и пояса с монетами исчезла. Тысяча флоринов, или что там от нее осталось, достанется французам или местным.

— Скажите, доктор, он ведь живой? — заискивающе спросил незнакомый голос.

— Да живой, живой, — ответил знакомый голос.

За спиной кто-то третий передвинул по деревянному столу кучу монет.

— Благодарствую, Ваша милость, — сказал первый голос, с тихим звоном складывая монеты в кошель.

— Работай, удачливый ты наш, — сказал третий человек, — Можешь его корой дуба с корой крушины накормить, или что у вас там.

— С Вашего позволения я бы сразу начал с инструментов, — ответил «доктор».

— Начинай. Буду я еще позориться, пыткой командовать. Пойду, выпью. Позови, как что узнаешь.

Лис даже икнул от удивления. Речь идет о трехстах тысячах золотом, а тот, кто здесь главный, вместо того, чтобы лично задавать вопросы, пошел выпить.

— Помощь нужна? — спросил кто-то еще.

— Нет, — ответил «доктор».

— Ну, мы за дверью посидим.

— Ага.

Две пары ног вышли за дверь.

— Спорим, будет кричать, — сказал один из солдат.

Дверь закрылась, и Лис не узнал, что ответил второй.

— Можешь ничего не говорить, — сказал «доктор», он же «модник», он же заложник в дурацком балахоне.

— И ты не узнаешь, где золото, — ответил Лис.

— Мне насрать. Это не мое золото.

— Тогда чего тебе надо?

— Начнем с того, что ты убил моего друга. Хорошего друга. Каких мало.

— Кого?

— Горгонзолу.

Лис не сразу, но вспомнил. Нечастое прозвище. Художник, которого унесли раненым к базилике. Потом его забрал Кокки.

— Это была ошибка, — сказал Лис, — Ничего личного. У Кокки его по ошибке подстрелили Фитиль и Жирный. Мы не хотели убивать раненого художника. Приняли за него рыцаря, лежавшего на полу, потому что не знали твоего друга в лицо.

— Потом ты хотел украсть мою женщину.

— Кого? — удивился Лис, — Я тебя в первый раз вижу.

— Рыжую фрау, которая была под защитой Кокки.

— Твою? Ты спал с этой фурией?

— Да. Думаешь, она из тех, кто спит одна? У каждой приличной женщины должен быть мужчина.

— В зеркало посмотри! Кто она и кто ты?

— Кто? Не дергайся.

Бонакорси встал сзади стула и начал брить Лису макушку.

— Она вместе с патриотами разнесла французскую таможню и вышла в числе трех оставшихся бойцов. А ты просто возомнивший о себе цирюльник.