Яя побежал дальше по темным и почти родным проходам. Старался не шуметь, перепрыгивая лужи, избегая хватки корней и не обращая внимания на сражающихся с червями кротов, чьи передние лапы походили на когтистые орудия пыток.

Нарежу кусочками еще несколько ормсалов и можно выбираться наружу. Уже ясно — местный лабиринт чрезмерно и незаслуженно захвален. Нет здесь ничего ужасного и погибающие игроки виноваты сами. Надо быть чуть решительнее и чуть быстрее. Их бы всех на недельку в канализацию. Дать им один свечной огарок на троих и одну плесневелую булочку. И это живо закалит их души… Так, что-то я совсем зачванился. Надо поумерить гонор, а то мое эго уже не вмещается в подземных тоннелях…

Услышав знакомый топоток лихорадочно работающих многочисленных ножек, я метнулся к противоположной стороне прохода и приготовил кинжалы. Приближается очередной хотдог…

* * *

— Почему бы и нет? — удивленно и добродушно спросил старик, перекидывая ногу через седло крепкого ослика и спешиваясь — Тебе ученье — а мне немного деньжат на пропитание.

— Спасибо вам, мастер картограф! — заулыбался я, причем искренне.

Приятный дедушка. И совсем без пафоса. Одет просто — обычные штаны, рубашка, куртка, короткие сапоги, плотный шерстяной плащ зеленого цвета. Путешествует неспешно по этим землям. Меня на дедушку навела сияющая девчонка, радостно машущая картой. Она и поведала, что вон в том удаляющемся облачке пыли скрывается пожилой картограф, которому есть что продать или чему обучить. Я воспринял это как знак божий и одарив девушку яблоком, ринулся догонять степенно шагающего осла.

Выбравшись на солнечную поверхность, как-то чересчур уж я насытился ярким светом и обилием разумных двуногих вокруг. Так турист сумевший наконец-то выбраться куда-нибудь в жаркие тропики в первый же день жестоко сгорает на солнце и, до одури накупавшись в море, предпочитает все оставшиеся дни отпуска провести в прохладной полутьме гостиничного номера, смотря лениво телевизор и зябко кутаясь в халат. Вот и я так. Накупался. Насмотрелся. Себя показал — причем сумел некоторых свидетелей поразить. И заодно выяснил, что пребывание в суровых условиях подземелья закалило меня как стальной прут. Ну ладно. Я пока не стальной прут, это я загнул, но меня вполне можно сравнить с каменной твердостью сухарем. И в тепличных условиях наверху я боялся размякнуть и превратиться в жиденькую тюрю — как большинство из увиденных мною не умеющих толком сражаться игроков. Поэтому я торопился обратно в подземелья, где ждало много важных дел.