— Я виноват и постараюсь исправить ситуацию. Папа, — посмотрел он на Зубова, — спасибо, что защищаешь, но я действительно в какой-то мере перешел черту. Мама, — взгляд на Софью, — прости, что своим появлением принес проблемы в ваш дом. Я все исправлю.

— Тебе не в чем извиняться… — начал было Владимир Михайлович, но был пережит Софьей.

— Есть, раз он так считает. Кузены не дерутся без причины. Не в их возрасте. И я рада, что у нашего сына есть смелость признать свои ошибки. Исправь их, — посмотрела она на Антона. — И я очень надеюсь, что больше вы с Романом конфликтовать не будете.

* * *

Покидая усадьбу тети, я чувствовал злость на Антона и досаду. Вот черт! Из-за того, что кузен не смог свои гормоны в узду взять, а я не мог прореагировать на его поведение иначе, отношения с Зубовыми испорчены. Приехал, называется, в отпуск! Так отдохнул, что родных рассорил. И выражение «все беды из-за баб» тут не применимо в принципе. Настя ни в чем не была виновата. Она здесь — жертва. До сих пор ее трясет.

— Я вещи не забрала, — тихо прошептала она, когда мы уже ехали в карете по улицам Дубовки.

— Да и плевать, — отмахнулся я. — У тебя же дома есть еще платья.

— То, что ты для меня придумал, в усадьбе осталось, — всхлипнула она. — И с тетей ты теперь как общаться будешь?

— Разберемся, — уверенно заявил я, прижимая невесту к себе.

Эмоции постепенно отпускали, уступая место разуму и размышлениям о будущем. Похоже, проект салона или придется без тети тянуть, или оставить ее лишь в качестве акционера. Совсем отказываться от него я не собирался. Слишком много труда уже вложил. Но для начала все же стоит с ней самой поговорить. Родственные чувства — это одно, а бизнес — совсем другое. Многие грешат тем, что смешивают рабочие вопросы и личное отношение. Я попытаюсь это дело разграничить, если получится. Перед Владимиром Михайловичем стыдно. Он столько мне помогал, а я его сына в его же доме отпи… кхм… побил, короче. С тетей в каком-то смысле проще — она родная кровь, а вот Зубов был совсем не обязан ко мне хорошо относиться.

«А мог ли я поступить иначе?» — все же пришла предательская мыслишка.

Варианты-то были. Зачем доводить до драки, если можно было просто демонстративно уйти? Вот только вид плачущей Насти и взгляд Антона, который считал, что все делал правильно, меня вывели из себя. Хотелось защитить свою невесту, показать, что рядом со мной ей ничего не грозит. Так как выбить из ее головы мысли о скорой смерти у меня не получалось, я и сорвался на того, кто стал причиной этих мыслей. И вроде даже это дало пока результат — вон, Настя совсем о своей возможной смерти по предсказанию не думает, переживая о последствиях драки в моих отношениях с родными. Хоть какой-то плюс.