Тут Тихон почему-то стал тормозить, а рядом в дверцу кареты постучали. Это было столь необычно, что заставило меня насторожиться. Отдернув шторку, чтобы выглянуть в окно, я увидел Антона. Парень сидел верхом на коне и сейчас жестами просил меня выйти. Неужели желает продолжить выяснять отношения, да еще прямо на улице, на виду у всех? Но и уклоняться от разговора я не собирался.

Когда распахнул дверцу, первым делом меня обдало морозным воздухом. В карете благодаря печке было достаточно тепло, чтобы снять пальто, а на улице уже где-то минус пять по ощущениям температура стояла.

— Я хочу извиниться, — первым делом заявил кузен, не давая мне раскрыть и рта. Признаюсь, удивил. Я уж думал, он обозлится и наш конфликт разрастется. Но на этом парень не закончил. — Я повел себя в высшей степени вульгарно, как хам и наглец. Ты принял меня в гостях, ни словом, ни делом не выказывал неуважения, а я повел себя… — тут он досадливо поморщился. — Прошу об одном — если не простишь, то хоть не переноси обиду с меня на моих родителей.

— И не думал, — все же сумел я вставить слово. — Но тут зависит еще и от них. Согласятся ли они меня простить, что я сделал в их доме?

— Я поговорю с отцом. Мама на твоей стороне, — опять удивил меня Антон. — Так ты принимаешь извинения?

— Я — да, — кивнул я и покосился на карету.

Антон тоже посмотрел на закрытую за моей спиной дверцу, прекрасно понимая мой намек. Его взгляд наполнился болью.

— Позволишь? — спросил он меня.

Я заглянул внутрь:

— Антон Зубов желает извиниться, — сказал я Насте.

Та сжалась на диване и замотала головой, не желая выходить.

— И даже шанса ему не дашь?

Чуть подумав, она нехотя накинула на плечи свое пальто и выглянула наружу. Как и обещал, Антон и ей принес свои извинения. Попутно еще и дал слово, что больше не будет пытаться вмешиваться в ее жизнь, добавив, что если она сама того не захочет. Все же оставил себе лазейку, на что-то надеясь. Настя выслушала его молча. Так же не сказав ни слова кивнула и скрылась снова внутри кареты.

Я видел, что парень мялся и желал что-то добавить… Но в итоге лишь тяжко вздохнул и, махнув рукой на прощание, поскакал назад. Уж не знаю, удастся ли ему объяснить свое и мое поведение перед родителями, но я понял, что прежних отношений с Зубовыми уже не будет. Даже если они все поймут, то все равно получится примерно, как в том анекдоте про ложечки*.

* — широко известный анекдот:

— Фима, ты нам больше не звони!

— Почему⁈..

— Ты вчера ушел, а у нас ложечки пропали. Мы их потом нашли, но все равно осадок неприятный остался…