— Я рада, что ты пришел, — кинулась мне в объятия Настя.

Впрочем, долго обнимать ее на пороге я не стал. Мы прошли в квартиру, где я поздоровался уже с Аней и Кларой Васильевной, попутно поздравив их с праздником. Из подарков я принес корзинку малины для няни, которую купил по дороге, и торт для сестер. Насте дополнительно еще и цветов взял.

— Мы так располнеем, — проворчала Анна.

— Больше двигайтесь, зарядку делайте, и переживать не о чем будет, — отмахнулся я от ее переживаний.

Затем мы прошли в зал, где я уселся в кресло и был тут же атакован вопросами близняшек — чем занимался утром.

— Мы видели тебя в церкви, — заявила Анна, — но потом ты куда-то быстро укатил. А сейчас в той же одежде, что утром был, пришел. Значит, в съемной комнате ты не был. Так и у кого ты пропадал, на кого мою сестру променял⁈

Сказано было шутливо, но Анна очень старалась придать своему виду серьезность.

— А то вы забыли, что мне сегодня надо было извинения принять у господина Канарейкина, — рассмеялся я.

— Я-то не забыла, — усмехнулась Анна, — а ты на невесту свою взгляни.

У Насти и правда в первый миг от слов сестры шок произошел, а сейчас покраснела от стыда и смущения, что поверила в эту ее тираду.

— Да что ты постоянно меня в краску вгоняешь! — замахнулась она кулачком на Анну.

— Извини, но ты так потешно реагируешь, что я не удержалась. Кстати, он принес извинения? — тут же перевела тему Аня, чтобы избежать гнева сестры.

— Да. С ним проблем не было. А вот с господином Михайловым… — тут я вздохнул.

— Что случилось? — мгновенно отбросила шутливый тон Анна.

Настя, которая, не стесняясь сестры, сидела у меня на коленях, покрепче прижалась ко мне, словно стараясь успокоить. Вот только скоро не меня, а ее успокаивать придется. И я вкратце поведал сестрам о шантаже Бориса Романовича.

— Тише-тише, не нужно так бояться, — гладил я по спине Настю.

Ну вот как знал! Она от моего рассказа вся затряслась, как осиновый лист. Глаза расширились в ужасе, губы дрожат.

— И что теперь делать? — напряженно спросила меня более сдержанная Анна.

— Ничего.

— Ничего? — удивленно переспросила девушка.

Даже Настя на миг перестала дрожать, пытаясь понять, не шучу ли я.

— Именно — ничего.

— Но он же всем расскажет! — воскликнула Настя.

— Что? Он там был? Что-то видел? Нет! Какие у него доказательства? А без них — его слова не имеют силы. Так и мы можем его обвинить в том, что он младенцев на завтрак ест. Кто в это поверит?

— Но такими обвинениями не разбрасываются, — все еще сомневалась в том, что я правильно поступаю, Настя. — И будет странно, если мы не потребуем от него извинений, когда он такое заявит.