— Я говорила с Аней. Она поделилась, что нужно делать, чтобы точно не получить раньше времени ребеночка. А честь мою девичью ты уже сорвал, — хихикнула в кулачок Настя.

— А она-то откуда такие вещи знает? — блин, невеста решила довести меня до изумления, видимо, чтобы я сидел с раскрытым ртом.

— Секрет, — таинственно сверкнула глазами она.

— А Анна…

— Она сохранила свою девичью честь, — тут же оборвала мое невысказанное предположение Настя.

Я молча кивнул и уткнулся в бокал. Надо запить эти откровения. С другой стороны — любимая не против повторить вчерашний вечер. И это грело мое сердце. Как бы только момент для этого улучить?

В целом вечер прошел приятно и без эксцессов. Желающие потанцевать плотно оккупировали внимание Анны, не досаждая нам. Кто-то там между собой даже поцапался за очередность в танце из-за девушки. Мне было плевать — главное, что самой Ане они не хамили и в свои разборки не втягивали. Я с Настей тоже разок вышел в зал размяться. Уроки, пусть и недолгие, моей мамы не прошли даром. В типах танца я не путался, и пусть мои движения не были плавными и грациозными, но зато глупых ошибок я не допускал. Домой мы возвращались довольные жизнью. Поцеловав Настю на прощание, я обрадовал ее, что как минимум еще три дня пробуду в городе, после чего вернулся в съемную комнату. На этот раз Тихон был уже в доходнике. И на мой вопрос, где он пропадал, парень ответил туманно:

— Познавал французскую любовь.

Еще и покраснел при этом.

— Не понял, — искренне удивился я. — Ты здесь какую-то иностранку нашел и флиртовал?

— Нет, господин, — тут же замотал парень головой. — Это в борделе у госпожи Совиной… ну, — замялся он, — любовь, как во Франции, мне показывали. Тут, — ткнул он пальцем себе в пах.

Только тогда до меня дошло, что Тихон впервые похоже познакомился с оральными ласками.

— Помнишь, что я говорил? — нахмурился я.

— Я там никаких ваших секретов не выдавал! — тут же жарко стал он меня убеждать. — Да меня и не спрашивали о том. Сказали — за то, что весть от вас доставил, мне такая честь оказана.

— Ну ладно, — уже спокойнее хмыкнул я. — Француз, блин. Отдыхай тогда.

Подумав, что стоит и Настю обучить этой «французской любви», я разделся и упал на кровать. Завтра трудный день, хотя бы потому, что придется службу в церкви стоять. А сейчас — спа-ать…

— А погодка под стать моему настроению, — пробурчал я, стоя в толпе перед церковью.

Лил дождь. Пришлось надеть плащ, да накинуть капюшон, но капли все равно словно просачивались под одежду. Многие пришли с зонтами. А у меня такого полезного аксессуара не завалялось. Но сейчас уже до лавки или на базар не сходишь.