О внутренних проблемах страны пресса традиционно умалчивала, хотя, насколько я знал, в последние месяцы пропагандисты удвоили усилия, смущая умы рабочих лживыми обещаниями. Но пусть об этом думает Особый отдел. Их задача не допустить беспорядков в империи, и пока они с ней вполне справлялись.
И все же я не понимал, отчего в такой смутный час император не придумал ничего лучшего, как отправиться со светским визитом во Фридрихсград. Хотя, казалось бы, должен и сам наравне с дипломатами дни и ночи проводить за столом переговоров, дабы ни в коем случае не допустить невыгодной нам войны. Мы только-только обрели почву под ногами, начали наращивать экономический потенциал, поэтому любое иное разделение бюджета, кроме нынешнего, привело бы к кризису. А уж война сожрала бы все наращенные ресурсы...
Впрочем, высшие сферы — совершенно не мой круг общения. И советовать императору, как правильно составлять собственное расписание, меня тоже никто не уполномочивал.
Мои мысли вновь переметнулись к подселенцу. Эта тварь так и стояла у меня перед глазами. И рассказ Шалимова только подбросил дров в костер.
Если бывший ссыльный не врал и император Карл Александрович все же как-то связан с подселенцами (в чем я в глубине души сомневался), то уж о замученных детях ему точно не должно быть известно. Ни ему, ни великому князю. Я попросту не мог себе этого представить.
Нет, невозможно! Никак и ни при каких обстоятельствах не могло быть явной связи между убийцей-дагеротипистом Жориком и его императорским величеством или же его родным братом Платоном Александровичем, глупо даже об этом думать. Да, может, кто-то из высших кругов и был в курсе этой истории, и даже покрывал ее участников (ведь Грэг тоже кое-что накопал, и я склонен доверять его сведениям). Но приплетать сюда императора... это казалось мне настоящим кощунством.
Шалимов говорил убежденно и верил своим словам. Но и он мог стать жертвой ошибки.
Как же я хотел арестовать Кречетова и выбить из него показания. Уж он-то наверняка сумел бы многое поведать об истинных действующих лицах...
Двери вагона распахнулись, пропуская внутрь кондуктора в сопровождении двух солдат с винтовками на плечах. Я сразу понял, что они явились по наши души, и незаметно пнул Костаса по голени, заставляя того проснуться.
Троица медленно, но верно проследовала через весь вагон и остановилась рядом с нами.
— Господа, — несколько напряженно попросил кондуктор, — не соблаговолите ли показать ваши документы?
— А в чем, собственно, дело? — улыбнулся я как можно более дружелюбно и полез в карман за своей волшебной бумагой, надеясь, что она произведет должное впечатление на провинциального служаку.