— Я жалею, что познакомился с вами, Бреннер...
После поездки на телеге мы с Костасом общались друг с другом подчеркнуто вежливо. Наследник делал вид, что позабыл мою грубость, хотя наливающийся синяк у него на скуле постоянно напоминал ему об этом.
Как я и предположил, великий князь не терял времени даром. Цеппелин, полный мертвецов, все же сумел вернуться во Фридрихсград. Полагаю, благополучно приземлиться удалось не без помощи капитана, который лишь чудом остался жив. Не хотелось даже представлять, в каком отвратительном состоянии духа пребывал сейчас Платон Александрович и как ему пришлось оправдываться перед царственным братом за все случившееся.
— Господа! — обратился я к пассажирам. — Сейчас мы с моим... хм... коллегой покинем вагон и отправимся к машинисту. Наш поезд проследует без остановок до самого Фридрихсграда. Просьба проинформировать всех интересующихся из других вагонов о сложившейся ситуации и ни в коем случае не пытаться попасть на паровоз. Иначе, не обессудьте, я вынужден буду открыть огонь на поражение. Если все мои предписания будут выполнены и мы доберемся до города без инцидентов, то все останутся целы и здоровы. Вопросы? Рад, что мы друг друга поняли.
— В вас пропадает великий талант, Бреннер, — сказал Костас, когда мы покинули вагон и вышли в тамбур. — Вы складно излагаете свои угрозы — это лучшее качество для дипломата. При других обстоятельствах рекомендовал бы вас в дипкорпус.
— Благодарю покорно, но мне привычнее решать дело кулаком, чем словом...
Мы вошли в вагон-ресторан. Тут все было спокойно, на нас даже никто не обернулся. Несколько человек за столиками дегустировали блюда местной кухни, официант нес на подносе тарелки со снедью. Шум и крики из нашего вагона здесь не слышали, поэтому мы беспрепятственно прошли через ресторан, стараясь не привлечь к себе дополнительного внимания.
Проходя мимо барной стойки, Костас выложил на нее червонец и молча ткнул пальцем в бутылку коньяка, которую кельнер тут же вручил ему. Костас заодно сунул в карманы два стакана. Я решил, что мои нервы тоже не железные, и не стал спорить. Мы продолжили путь. Следующие три вагона мы миновали без остановки и наконец вышли в крайний тамбур, сквозь стеклянные окна которого был прекрасно виден тендер с углем.
— Как у вас с гимнастической подготовкой, Константин Платонович? — полюбопытствовал я. Еще не хватало, чтобы наследник свалился с поезда и свернул себе шею раньше времени. Кречетов дал мне время до конца дня. Я полагал, что он, как человек военный, был точен в формулировках и до полуночи не сделает близняшкам ничего плохого. Я надеялся успеть вовремя.