Поначалу все шло великолепно. Стоял ясный день, дул легкий северо-западный бриз, цесаревич сидел на верхней палубе и пил шампанское, разгоняя тоску. Но сразу после полудня погода резко испортилась, и цесаревич, которому к тому времени уже наскучило путешествие, решил вернуться в гавань. Но не тут-то было! Из-за налетевшего урагана яхта на много миль отклонилась от курса, а когда ветер стих и тучи разошлись, оказалось, что «Корона» находится в прямой видимости двух ниппонских «наблюдателей» и одного военного парохода, которые, впрочем, ураган тоже изрядно потрепал.
К счастью, спустились сумерки, и выяснение отношений отложили до утра. Скрыться под покровом ночи «Корона» не могла. Паровая машина оказалась повреждена, а полный штиль, воцарившийся после урагана, делал паруса бесполезными. Казалось, все, что оставалось, это покорно ждать утра и либо сдаваться на милость ниппонских офицеров, навечно покрыв себя позором, либо вступать с ними в заведомо проигрышное сражение. Шансов у яхты против трех судов не было совершенно.
Цесаревич к тому моменту сто раз проклял в душе свою пассию, а заодно с ней и всех женщин на свете, кроме матушки, которую безмерно обожал, и собирался было окончить жизнь, как подобало первому из дворян, — выстрелом в висок. Тогда оставался шанс, что вражеские офицеры отпустят восвояси яхту с сановным телом.
Но тут в дверь его рабочего кабинета постучался старший офицер Кречетов и предложил совершенно безумный план спасения, который цесаревич, поразмыслив, одобрил.
План заключался в следующем. Под покровом ночи скрытно подойти на трех шлюпках, оборудованных минами, к ниппонским кораблям, уничтожив по возможности самый крупный из них, а в случае удачи повредить и второй. Тогда соотношение сил частично уравняется, и «Корона» сможет принять бой.
И цесаревич, и Кречетов прекрасно понимали, что тот, кто пойдет на шлюпках, обречен. Даже если смельчакам удастся подорвать один из «наблюдателей», шансов на спасение не оставалось. Но Дитмар Васильевич вызвался самолично идти на первой шлюпке и порекомендовал нескольких офицеров, выразивших готовность составить ему компанию в этом смертельном рейде.
В два часа пополуночи все три шлюпки вышли к ниппонским судам. Громады кораблей вырисовывались в ночной мгле. Кречетов, возглавивший операцию, выбрал самый крупный из «наблюдателей», приказал остальным офицерам поддержать атаку и при успехе самостоятельно нападать на соседние суда.
Когда шлюпки почти достигли цели, их заметили часовые. На оклики Кречетов не отвечал, и часовые открыли огонь из ружей, но ни одна пуля не попала в цель. Тогда часовой на правом «наблюдателе» навел корабельное орудие на шлюпки. Осечка! Еще попытка — и вновь осечка!