Как же я хотел тогда пойти по его стопам и поступить в Морское училище, но судьба сложилась иначе. Впрочем, и мне пришлось изрядно повоевать. Однако то детское чувство восхищения и преклонения перед человеческой храбростью я помнил до сих пор.
— Это то, что надо? — Грэг, сидевший за соседним столом, вырвал меня из задумчивости.
Сразу после библиотеки, только лишь доставив Шварцмана домой, я тут же направился в редакцию «Городских новостей». Рата я нашел в архиве, где он эти дни попросту жил и куда сразу же вернулся после нашей с ним встречи. Он по уши зарылся в подшивки старой прессы, так и не оставив своего маниакального желания до конца разобраться в истории с Жориком. Хорошо хоть наши теперь уже общие знакомцы, Жуков — Вульф, они же Кэфер — Волков, на время оставили его в покое.
Две больших кружки кофе, сдобренных каплей коньяка, сигара для Грэга и папиросы для меня несколько придали нам сил. Мы оба слишком устали за эти дни, но не могли заставить себя идти спать. Нам казалось, что именно в эти часы и произойдет нечто важное, а мы упустим время и проиграем. Пусть даже ни он, ни я толком не понимали, что за игра ведется.
По-моему, Грэг даже рад был на время отвлечься от собственных поисков, чтобы помочь мне. Его неуемная энергия сейчас обернулась во благо, и уже через полчаса он положил на стол передо мной ту самую газету, статью из которой я только что прочел.
Сомнений быть не могло, Дитмар Кречетов — герой ниппонской войны, потопивший на трех шлюпках два боевых корабля противника одними лишь минами, — и есть наш Ястреб, ограбивший императорскую ячейку хранилища, устроивший два покушения на Костаса и еще, вероятно, много всего, о чем мы пока и не догадывались.
Вот только теперь оставалось понять, как же именно из удачливого риттер-лейтенанта, спасителя молодого цесаревича, который позже стал кайзер-императором Руссо-Пруссии Карлом Александровичем, получился преступник Ястреб.
— Да, спасибо. Есть что-то еще?
— А как же, — устало кивнул Грэг. — Есть, и немало... — Он бросил на стол очередную стопку газет, пыль от которых столбом поднялась в воздух. — Извини!..
— Ничего...
— Вот еще. — Он протянул мне небольшую папку. — Кто-то из наших старых журналистов собирал в те годы на него досье. Тут подборка, посмотри.
Я благодарно кивнул и вновь принялся за чтение. Помимо вырезанных листов из старых газет, в папке имелись и заполненные убористым почерком страницы. Верхняя газета, аккуратно подшитая в папке, была датирована гораздо более поздним сроком — три года спустя после драматических событий в море. Как раз незадолго до этой даты только что взошедший на престол кайзер-император Карл Александрович объявил о прекращении идущей уже год войны с оттоманами и сильно урезал права дворянства, недовольного этим указом. Уверен, Кречетов, лично знакомый с императором, не являлся сторонником вечного мира. Наоборот, его только начинавшаяся карьера требовала новых сражений, способных вознести его на самый верх.