В этот момент Кречетов уже наносил удар носовой миной. Вода, столбом поднявшаяся от взрыва, чуть было не затопила шлюпку, но риттер-лейтенанту повезло, он и его товарищи успели отвести свое суденышко назад и частично откачать воду.
Тут же вторая шлюпка, закрепляя успех, нанесла «наблюдателю» повторный удар в тот же борт, и судно моментально затонуло. Но и судьба шлюпки оказалась печальна. Канониры со второго «наблюдателя» расстреляли ее в упор, отправив на дно вслед за жертвой.
Третья шлюпка с отчаянными храбрецами на борту между тем незаметно приблизилась к пароходу и атаковала его, при этом весьма успешно, а затем еще раз. Пароход за десять минут получил две пробоины ниже ватерлинии, и все силы экипажа уходили на то, чтобы удержать судно на плаву.
Видя такую невероятную удачу, теперь уже Кречетов поспешил на помощь своим товарищам, по дороге подобрав несколько выживших офицеров со второй шлюпки. Волею всемогущего Провидения еще через полчаса пароход пошел на дно, но и шлюпка риттер-лейтенанта погибла. К счастью, сам Кречетов и почти все его офицеры уцелели, обретя спасение на последней шлюпке, оставшейся совершенно невредимой.
К тому времени мины у героев кончились, и они вынуждены были вернуться на «Корону». Его императорское высочество наследник цесаревич лично обнял каждого из офицеров, с честью выполнивших свой долг.
Наутро оказалось, что последний «наблюдатель» ниппонцев ночью тихо ушел. Море было чистым и спокойным. К вечеру паровая машина была отремонтирована, и яхта вернулась в порт приписки.
За проявленную доблесть и отчаянную личную храбрость риттер-лейтенант Кречетов получил из рук наследника цесаревича орден Черный адлер, а каждый из офицеров, принявших участие в операции, был награжден Никитинским крестом, некоторые — посмертно.
Более того, на приеме, устроенном в честь чудесного спасения цесаревича, его высочество главнокомандующий провозгласил тосты за здравие наших молодцов-моряков и за погибель врага на море и на суше...
Так оканчивалась газетная заметка, написанная без малого двадцать лет тому назад. Некоторые подробности в ней не указывались, это уже я сам вспомнил ходившие тогда слухи — например, о причинах выхода «Короны» из порта — и кое-что додумал. Перед моими глазами словно наяву вставали картины, как я, пятнадцатилетний мальчишка, завидовал Кречетову. Он был для меня тогда наравне с богами, даже выше их, потому что боги, если они и есть, то где-то далеко, а риттер-лейтенант — вот он, здесь, рядом, несет службу и совершает подвиги во благо империи.