Мы с Антоном понеслись в обход.

— Что там? — сдавленно прокричал я.

Коля криво усмехнулся:

— Совсем не то, о чем вы подумали. Можете не спешить.

Тоха гулко выдохнул и сбавил шаг. Я тоже притормозил, обошел кусты с Наташиной стороны, практически уткнулся ей в спину. Уже на месте понял, что находка лежит перед девушкой, и вряд ли это что-то большое. Тоха достиг финишной прямой одновременно со мной.

— А вы чего такие испуганные? — совершенно искренне удивилась она.

Я до жути, до зуда захотел ей ответить. Сказать, что так нельзя. Но вновь был остановлен Антоном.

— Ничего, Натуля, ничего. Все хорошо.

— А-а-а, — она оглядела нас недоверчиво и отодвинулась в сторону.

Мы дружно глянули вниз. На земле, прикрытый можжевельником прятался мужской носовой платок. Белый в синюю клетку. Из-под него выглядывало горлышко коричневого пузырька.

Санжай нагнулся было, чтобы поднять, но Тоха остановил его окликом:

— Погоди, не тронь, вдруг там отпечатки!

— Ой! — Наташа воскликнула и виновато прижала ладонь к губам. — А я уже потрогала. Это плохо?

Я невольно подумал, что в двадцать первом веке — веке бесконечных детективных сериалов — такое вряд ли было бы возможно. Все знают про отпечатки. Никто не станет лапать улики. Хотя, с чего я взял, что это улика? Мало ли кто и чего тут потерял? И все же…

Тоха поджал губы, послал мне красноречивый взгляд. Я понимающе усмехнулся. Обстановку разрядил Санжай:

— Ну все, — он дурашливо всплеснул руками, сказал с совершенно серьезным лицом, — готовься.

— К чему? — Наташа растерялась.

— Теперь ты стала самой главной подозреваемой.

Девушка покосилась на меня, спросила еще тише:

— Подозреваемой в чем?

Коля выдал важно:

— Пока не знаю.

Антон пнул его в бок. Сильно. Не церемонясь.

— Прекрати, нашел с чем шутить.

Обратился к Наташе:

— Ты только платок трогала?

Она немного успокоилась, поэтому отвечала с готовностью:

— Нет, не только. Но я все положила обратно. Почти так же, как было.

Я заметил, что Тоха едва сдерживается, чтобы не сказать колкость. Коля это тоже видел. Одна Наташа пребывала в счастливом неведении. Она была уверена, что не сделала ничего страшного.

Я наклонился и поднял платок. Какие на платке отпечатки? Никаких. А ДНК здесь пока что не научились определять. Никто не стал меня останавливать.

Платок оказался чистый, наглаженный, накрамахленый. В одном из его уголков темно-синей ниткой была вышита монограмма — затейливый вензель «Г. Б.»

— Генкин, — голос Антона совсем потух. — Я у него такие видел.

Наташа подтвердила:

— Ему Зиночка всегда инициалы вышивает. Видите: «Геннадий Белов».