Но над поляной разлилось молчание. Никто не спешил высказываться. Мы трое лишь переглядывались украдкой.
— Стыдно, — сказала Наташа с укором. — А еще комсомольцы. Позор.
Она уселась на свой пенек. Гордая. Красивая. Яростная. С прямой спиной. Уставилась куда-то за палатки.
Юрка попытался ее успокоить. Подхватил с земли чашку, протянул, сказал ласково:
— Наточка, попей чайку, а то совсем остынет.
Она отпихнула его руку, процедила сквозь зубы:
— Пошел ты со своим чаем, предатель.
Потом обернулась ко мне.
— Миш, я в палатку. У меня голова разболелась. Пойдете к раскопу, про меня не забудь, позови.
И ушла. Тоха восхищенно покачал головой:
— Во дает. Огонь-девка. Ничего не боится.
Юрка почему-то обиделся.
— Сам ты девка. А она Наташа.
Очуметь. Нашли из-за чего ссориться. Я оставил их решать эту важную проблему и отправился под навес, к Санжаю.
Глава 19
К раскопу выбрались только через час. Я думал, Колька туда ни за что не пойдет. Но нет, он топал одним из первых. И вид у него снова был непроницаемый.
Наташа шла в самом хвосте, вертела в руках выдранную по пути травинку, хмурила брови, шевелила губами, словно спорила беззвучно с невидимым собеседником. Я решил держаться от нее подальше. Мне совсем не хотелось попасть под раздачу. И боялся я не импульсивную девушку, а самого себя. Я не был уверен, что смогу отреагировать на придирки спокойно.
За прошедшие пять дней ребята основательно потрудились. Место раскопа прикрыли от дождя брезентом. Лаз расширили и укрепили подпорками. Из шаманской могилы вынули почти весь грунт, намытый тюда десятилетиями.
Орудовали варварски: киркой и саперными лопатками. Я невольно представил себе реакцию настоящих археологов на все это безобразие и… промолчал. Археологов здесь не было. И, положа руку на сердце, вряд ли они сюда когда-нибудь доберутся.
На расстеленном полотне у самого края лежал череп и удивительно сохранная левая кисть. Ясное дело, одни кости, без тканей. Потом еще какие-то обломки костей, разнокалиберные черепки, какая-то совершенно непонятная требуха.
В этом я был полным профаном — не смыслил вообще ничего. Поэтому встал в сторонке и принялся наблюдать со стороны.
Наташа с энтузиазмом совала то одну, то другую находку под нос Антону. Зиночка всплескивала руками, восторженно щебетала. Санжай морщил нос и, как заведенный, повторял:
— Все это надо зарыть обратно. Беду накличем.
Его никто не слушал. Над раскопом царили всеобщее веселье и эйфория. Находки передавали с рук на руки, восторженно цокали языками. То и дело звучало: «Открытие! Прорыв! Новое слово!»