Тоха подвел итог, спросил:

— Все? — Ответа не дождался. — Тогда я посчитаю, все остальное. — Он хлестко и язвительно перечислил все Юркины подвиги. — Во-первых, ты постоянно скандалил. Во-вторых, устроил драку с Колькой. В-третьих, отравился поганкой. В-четвертых, едва не утонул в болоте. Этого хватит?

— А что, было еще? — заинтересовался Эдик.

Тоха неопределенно махнул рукой.

— По мелочам.

Юрка понял, что заступаться за него никто не станет. Психанул, топнул ногой, нырнул под навес и вышел оттуда уже с садком и спиннингом. Спросил:

— Миш, поплывешь со мной?

— Куда, — не понял я.

— На Кудыкину гору!

Он слегка выпустил пар и успокоился.

— Куда-куда, за рыбой. Тут все умничают, но никто не думает, что дальше будем жрать. Рыбы наловить надо.

Я подумал, что время для рыбалки не самое подходящее. Полдень. Солнце в зените. А рыба любит зори. Но… Юрка был так уверен в себе, что спорить я не рискнул. В конце концов, только благодаря ему у нас есть еда.

Парень ушел на берег, закинул снасти в лодку, столкнул ее в воду. Уже оттуда прокричал:

— А в-четвертых, я рыбу вам дармоедам ловлю! Понятно?

Это была победная точка. На это никто ничего не смог возразить.

* * *

Я поплыл с ним. Честно говоря, боялся жалоб и откровений. К такому я был не готов. Сложно выслушивать стенания того, о ком ничего не помнишь. Почти невозможно быть объективным. Но Юрка меня удивил. Он и не думал жаловаться и обсуждать случившееся тоже не стал. Был молчалив и задумчив.

Спиннинг у Юрки был непривычный, совсем короткий. Метра два с половиной, не больше. С прорезиненной ручкой. На удивление легкий и удобный. Я даже не подозревал, что в Союзе выпускалось нечто подобное.

— На блесну попробуем, — сказал мечтательно парень, — давно хотел, все руки никак не доходили.

От меня никакой помощи не требовалось. Я мог расслабиться и отдыхать. Юрка следил за поплавком, изредка менял место, пробовал разную глубину.

Я же просто откинулся на надувной борт, задрал лицо к солнцу и зажмурился. Когда еще удастся вот так позагорать? Противно звенели кровососы. Пищали, но не кусали. Шарахались от Колькиной вонючки, как черт от ладана. Я был благодарен неизвестным изобретателям чудо снадобья и немного жалел, что в наше его не делают. И почти задремал, убаюканный мерным покачиванием нашей посудины.

Взбудоражил меня восторженный вопль:

— Мишка, гляди!

— А?

Я, как ошалелый, подскочил. Над лодкой трепыхалась внушительная рыбина.

— Садок! Садок доставай!

Юркины глаза горели азартом. Его настроение передалось и мне.

— Кого поймали? — спросил я, судорожно пытаясь найти садок.