Генка прочел мои мысли, криво усмехнулся, открыл рот и прохрипел:
— Не бойся, я не к тебе.
У меня словно прорезался голос:
— А к кому?
— К ним. У меня к ним должок. А с тебя что взять? Ты умер неделю назад вместе со мной. Ты точно такой же мертвец, как и я. Живым только притворяешься.
Глава 21
Я хотел спросить, кто? Кто же нас все-таки убил? Но не успел. Мертвец утратил четкость контуров, сдвинулся с места, вонзился в меня, пробил головой живот. Сердце подскочило до самого горла. Забилось с безумной скоростью. Мне стало жутко — вдруг оно не выдержит ритма? Вдруг взорвется? Разлетится на куски? Тогда я точно стану трупом. Буду бродить вместе с Генкой здесь, искать целую вечность того, кто лишил нас жизни.
Генка прошел насквозь, положил на мое плечо руку. А я наконец-то смог разглядеть ее. Пальцы были разбухшими. Кожа сходила пластами. Под ней виднелось мясо. Несвежее мясо. Подумалось, счастье, что нет червей.
— Смотри, — сказал мой собеседник. Внимательно смотри!
И я обернулся.
Ребята играли в дурачка. Они ничего не видели. Ни о чем не подозревали. Продувший Санжай как раз раздал карты. Зиночка глянула в свои и от радости аж захлопала в ладоши.
— У меня снова шестерка червей! — Объявила она. — Значит я хожу?
Шестерку Зиночка держала в руке. Мне прекрасно были видны красные сердечки. Мертвый Генка двинулся прямо к сестре, мимоходом щелкнул пальцем по карте. Все сердечки тут же осыпались вниз, закопошились на карточном поле багровым мотылем. Только Зиночка этого не видела. Она держала в руках чистую картонку, смотрела на Наташу. Остальные тоже не заметили ничего странного.
— Размечталась! — Воскликнул Тоха. — Сейчас дурака учат! Ната, ходи!
Странно, но Наташа даже не попыталась возмутиться. Лишь рассмеялась:
— Ну, Санжай, держись!
И зашла. Я уже не видел чем. Все карточное поле заволокло туманом. Поднимался он стремительно. Сочился меж ребятами. Облизывал им ноги. Кусал за пальцы.
Мертвый Генка плыл в тумане совсем, как давешняя бригантина. Он обошел все компанию по кругу, встал у Юрки за спиной. Велел мне:
— Смотри.
И положил парню ладонь на плечо
Мне захотелось закричать: «Бегите! Спасайтесь!» Но я только беззвучно открывал рот. Из горла вырывались новые клочья тумана. Вкус у него был гадким — туман омерзительно смердел мертвечиной.
— Смотри, — повторил Генка.
У меня накатила тошнота. Встала в горле комом, разлилась кислотой на языке. Тело сковало параличом. Я понял, что не могу даже моргнуть. Веки словно окаменели.
Юрка даже не заметил касания. Он просто подернулся синевой, пошел волдырями. Пузыри эти надувались, лопались, извергали из себя зеленую жижу, кишащую желтоватыми опарышами. Все это капало, падало вниз, текло по его лицу, попадало на губы.