— Где? — не понял тот.
— Чем пишет Зина?
На меня посмотрели, как на недоумка, но все же ответили:
— Химический карандаш. Неужели и это забыл?
Я поспешно кивнул, отодвинулся, уходя от расспросов.
Очень скоро надпись была готова:
«Белов Геннадий Сергеевич 29.01.1946 — 19.07.1973»
Зиночка немного поколебалась, по все же исправила 19 на 20. С датой смерти были проблемы. Кто мог поручиться, что умер Гена в четверг до полуночи?
Я стоял чуть в стороне, смотрел и думал: «Зачем все это? Карандашный след смоет первым же дождем. Или не смоет? Я слишком многого не знал об этих людях, об этом времени. Не знал о том, как они жили, что любили, что ненавидели. Я не знал элементарных бытовых вещей. А это значит, — тут я едва подавил усмешку, — это значит, что мне придется изучить все, как можно быстрее. Придется стать своим».
— Все, — сказала Зиночка и поднялась с колен, — пусть земля будет тебе пухом.
Коля молча принес из загашника водку, быстро открыл. Юрка раздал всем кружки. Плеснули по капельке, на самое донышко. Водки было мало. За упокой души выпили, как полагается, не чокаясь. Все, даже девчонки. По второй разливать не стали.
Санжай старательно закупорил крышку, отнес пузырь под навес.
— Сейчас бы воблы, — мечтательно протянул Тоха, — Генка очень воблу уважал.
— Сделаю, — пообещал Юрка.
На этом поминки и завершились.
Глава 26
Часы показывали половину девятого вечера. Зиночка была совершенно разбита. Она постоянно хлюпала носом и молча смотрела на всех по очереди, словно надеялась, что кто-нибудь скажет — все это неправда, Генка жив!
Но все отводили глаза. Эдик сходил под навес, принес в стакане капельки, сильно пахнущие ментолом, протянул девушке:
— Выпей.
— Зачем? Мне не надо. — Попыталась отказаться та.
— Выпей и иди спать. Утро вечера мудренее.
Наташа перехватила у него лекарство, обняла подругу за плечи.
— И правда, — сказала она тихим голосом, — пойдем потихонечку. Нечего тут сидеть. Сейчас полечимся и баиньки.
Ее Зина неожиданно послушалась. Взяла стакан, проглотила, поморщилась, поплелась в палатку, едва поднимая ноги, цепляя мысками траву. Наташа не выпустила девушку из объятий, только нам бросила через плечо:
— Ребят, если я усну, не будите. Хорошо?
— Доброй ночи! — вдогонку крикнул Эдик.
Когда они скрылись в палатке, я провел рукой по животу и вдруг вспомнил, что мы ни разу не перекусывали с самого утра. Только выпили понемногу водки на голодный желудок. А это не самая полезная диета. В брюхе жалобно заныло, забурчало. И я спросил:
— А ужин у нас сегодня будет?
Санжай неохотно ответил: