Тут Колька откровенно заржал. Смеялся долго, старательно закрывая ладонью рот. Смех его был слишком неуместен в это время, в этом месте. Я молча ждал.

— Ну ты даешь, — сказал он наконец. — Нет, тебе точно весь мозг отшибли. Какой хозяин? Ты что? Мы с тобой в двадцатом веке живем! Люди в космом летают. А ты — хозяин!

— Тогда зачем все это?

— Зачем, зачем… — Он поморщился. — Вот заладил. Как по-твоему я еще могу заставить убийцу выдать себя? А? Как?

Я проворчал:

— Не больно-то у тебя вышло.

Потом примерился и тоже принялся резать лапник. В конце концов, выяснение отношений можно отложить и до лучших времен. Только Колька отказываться от разговора не спешил. Накипело на душе.

— Зато я попытался, — сказал он. — А что сделали остальные?

Тут парировать было нечем. Действительно, ничего.

— То-то же, — констатировал Санжай. Он обернулся ко мне, наставил назидательно палец. — И ты мне не смей мешать.

Я бросил на землю пушистую ветку, взялся за новою. Спросил ради интереса:

— Меня, стало быть, не подозреваешь?

Колька ответил совершенно спокойно:

— Я же не дурак. Никто себе не сможет так голову разбить.

— А этот разговор зачем завел?

Он ненадолго замолчал, в три удара обрубил толстенную ветвь. Потом неохотно признался:

— Помощь мне нужна. Надо ночью за лагерем проследить. Вдруг убийца в конце концов захочет вернуть онгон? Как я об этом узнаю? Один я точно не смогу.

Тут наши мысли работали в унисон. Я какое-то время не спешил давать ответ, просто молча рубил ветки. На земле уже лежала солидная охапка. Колька начал нервничать, спросил:

— Так что?

Я кивнул.

— Хорошо, помогу. Ты сам кого подозреваешь?

Он поморщился.

— Не знаю. Сначала думал на Юрку. Они в тот вечер с Генкой из-за золота крепко сцепились. Теперь… — Санжай пожал плечами, уставился на меня в упор. — Понятия не имею, кто. Кто угодно, кроме Зиночки и тебя.

То, что он не подозревает Генкину сестру, меня не удивило. Я и сам не мог представить ее в роли убийцы. Только решил уточнить:

— И не Наташа тоже.

Санжай удивился:

— Это еще почему?

— Все просто. Как бы она затащила Генкин труп на середину реки. Он вон какой здоровый бугай. А она мелкая. Не девушка, а воробей.

— Не знаю, — сказал он с сомнением, — с перепуга чего только не делают. Не уверен, что не смогла бы.

Я не стал спорить:

— Хорошо, пусть так. А карта где, знаешь?

Он сгреб свои ветки, подровнял, поднял с земли охапку.

— Понятия не имею. Если бы у меня была карта, я бы давно сюда милицию привел. Это их работа. Пусть бы разбирались.

Что ж, я и тут ему поверил. Поддел свою охапку и задал последний вопрос: