— Мы с тобой переворачиваем тело на бок, а ребята подсунут ему под спину мешок, а потом перекатим обратно.

Дальше все получилось довольно просто. Труп без проблем упаковали внутрь, сверху на него положили и куртку. Молнию застегнули наглухо. Уже в спальнике отнесли тело к кустам, с глаз долой. Никто не хотел, чтобы покойный лишний раз попадался Зиночке на глаза.

После весь день, почти до темноты, копали могилу. На пятерых у нас было лишь две саперные лопатки. Таежный грунт оказался тугим, плотным, густо переплетенным сетью корней. Поддавался тяжело, неохотно.

Тоха, взявшийся за работу первым, стер руки до кровавых мозолей. Вместе с ним изо всех сил старался Юрка. Он словно пытался загладить свою вину за то, что не помог нам с мертвецом.

Когда работа близилась к концу, Санжай принес из-под навеса знакомый кривой нож и топорик. Хлопнул меня по плечу, велел:

— Пойдем лапника нарубим. Нам его много надо.

— Зачем не понял я?

— Чтоб запах отбить.

Это было разумно. Я перехватил у него топор, примерил в руке. Рукоятка удобно сидела в ладони. Сам топорик был легкий, совсем маленький.

Колька вывел меня прицельно к ельнику. Остановился, расправил плечи, глянул сквозь пушистые ветви вверх, вдохнул полной грудью. Воздух здесь был душистый, смоляной, вкусный.

Я еще раздумывал, стоит ли сейчас затевать откровенный разговор, как парень меня опередил. Сказал сам:

— Я вижу, ты хочешь о чем-то спросить? Спрашивай, я отвечу.

Он стоял ко мне спиной, ничуть не беспокоясь о собственной безопасности.

— Ну же?

А в самом деле, черт подери, почему бы и нет? Что он мне сейчас может сделать? Убьет? Оглушит? Он же не дурак. Все видели, что мы ушли вместе. А это значит, действительно хочет ответить.

Хочешь? Получи! И я не стал разводить политесы. Спросил в лоб:

— Ты, сволочь, зачем всех перетравил? Нахрена подмешал в чай эту пакость?

Санжай обернулся, глянул с любопытством, усмехнулся.

— Умный, значит, догадался? Даже Эдик не додумался. А ты… — он покачал головой, — удивил.

— Ты обещал ответить, — напомнил я.

Колька расплылся в широченной улыбке, глаза его совсем превратились в щелочки. Ответ меня выбил из колеи.

— Никто же не умер? — Он поднял нож, примерился и рубанул по ближней ветке. — Так? Чем ты недоволен?

— Коль, — сказал я, — это не ответ. Зачем?

— Зачем?

Санжай отбросил ветку, нож, обернулся, воткнул руки в боки.

— А сам как думаешь?

Я пожал плечами.

— Не знаю.

Я действительно не знал. Нет, догадки, конечно, были. Но это все вилами писано по воде.

— Не знает он, — Колька вздохнул.

Я решил ему помочь.

— Ты правда веришь в хозяина? Веришь в то, что он не выпустит нас, пока ему все вернут?