И тут же открыл рот.

— Не ешь! — Этот крик получился хоровым.

Тоха с Колькой бросились к горе грибнику. Он хмыкнул, поднес гриб ко рту, но в последний момент дрогнул и не откусил, а только лизнул срез.

Эффект от этого действа получился непередаваемый — над лесом прокатился обиженный рев. Я замер. Юрка отшвырнул гриб в кусты, замахал руками, высунул язык, принялся плеваться.

В свете костра было видно, что из глаз его текут слезы.

— Воды! — Закричал Санжай. — Срочно дайте ему воды!

Я не стал вникать, почему он не дал котелок Юрке сам. Просто, метнулся к огню, подхватил воду, которую мы только что принесли из ручья и впихнул котелок страдальцу в руки.

Тот набрал полный рот.

— Не глотай! — Проорал ему Тоха. — Только не глотай!

Юрка выпучил глаза. Замер от испуга. Осознал, что ему пытаются сказать и с силой выдул воду сквозь губы. Эффект получился, как от поливальной машины. Меня обдало с ног до головы. Перепало и Кольке с Тохой.

— Придурок! — снова взвыл Санжай. — Вашу ж мать, за что мне это?

Тоха просто отошел подальше. Я отнял у Юрки котелок, налил себе полную пригоршню воды, плеснул на лицо, умылся. Ситуация была такой дурацкой, что ее не хотелось даже обсуждать. Бред! Полный абсурд!

Юрка вновь отнял у меня котелок. Первая паника сошла на нет, теперь он действовал куда спокойнее — набирал в род воду, старательно полоскал и сплевывал в сторону.

Я между тем спросил:

— Коль, что это, если не сыроежка?

— Бледная поганка, — ответил тот.

— Как ты узнал?

— Просто, — сказал он, — знаю и все.

Если честно, меня это объяснение не убедило. Поэтому достал фонарик и отправился посмотреть. Юрка засеменил следом. Он беспрестанно булькал, таращился вокруг жалобными глазами.

От падения шляпка «сыроежки» раскололась надвое. Половинки лежали рядышком. Белые. Аппетитные. Сыроежка, как сыроежка. Ничем поганку не напоминает. Юрка сплюнул очередную порцию воды и озвучил мои мысли:

— Ну, не знаю… Она так похожа на сыроежку. — Потом пожаловался тихонько: — Горит.

— Что горит? — не понял я.

— Язык. Горит и щиплет. И еще горло.

Он вновь отхлебнул из котелка.

— Мих, — позвал Санжай, — пошли, еще воды наберем. Ту, что принесли, наш грибник всю перепортил. Заплевал.

Я глянул на Юрку. Тот сделал вид, что сказанное его не касается, старательно забулькал.

— Пошли, — ответил я.

А что тут еще было сказать.

* * *

Через полчаса у Юрки разболелся живот. Даже на расстоянии было слышно громкое бурление. Парень охал, вздыхал, бледнел от спазмов, покрывался потом. Повторял, как заведенный:

— В моем пузе революция — кишка кишке бьет по башке.