Юрка хмыкнул:

— Какой смысл искать того, кто сам решил уйти? И идолу вчерашнему того…

Эдик нахмурил брови и сжал кулаки. Мне показалось, он вот-вот и бросится в драку.

— Чего того? — его вопрос прозвучал с угрозой.

— Ножки приделал! — закончил Юрка. — Сам же видел, нет нигде идола. И Генки нет! А это что значит?

— Ничего! — Практически закричала Зина и бросилась под навес.

Эдик сжал кулак, подсунул Юрке под нос.

— Врезать бы тебе!

Кулак у него был большой, мосластый. Юрка выкатил тощую грудь вперед, завопил:

— Попробуй, врежь! Только это ничего не изменит. Только я прав!

Назревала драка. Но мне вмешиваться в нее не хотелось. Я пока не разобрался, кто тут прав, а кто виноват. На шум прибежала Наташа, втиснулась между задирами, положила Юрке ладони на грудь, произнесла примирительно:

— Мальчики, ну не надо. Вот увидите, Гена найдется. И онгон найдется. Куда ему деваться?

Юрка даже отстранился:

— Размечталась, дура наивная.

Наташа, к моему удивлению ничуть не обиделась. Эдик досадливо сплюнул, процедил сквозь зубы:

— Идите вы…

И сам ушел утешать рыдающую Зиночку. Я наконец-то задал вопрос:

— А что такое онгон?

Повисла пауза. Мне она не понравилась совсем. Ната и Юрка переглянулись. Наконец, парень не сдержался:

— Миха, хватит дурочку валять. Ни в жизнь не поверю, что тебе память отшибло. Это опять твои идиотские шуточки?

Какие уж тут шуточки. Я вздохнул и добил его:

— А Генка кто?

* * *

Мои вопросы так и остались без ответа. Юрка психанул, послал меня нахрен и уплыл проверять донки. Ната немного помялась, не зная, как себя вести, а после прошептала: «Прости». И тоже слиняла к Зиночке. Я же, как дурак, остался сидеть на чурбаке, напрочь не понимая, что делать дальше.

Это только в книжках у попаданцев все гладко. Все им выкладывают нужную информацию. Все у них получается с первой попытки. В жизни все пошло как-то не так. Я уже собрался залезть обратно в палатку, полежать там, подумать. Но не успел. Из-под навеса появился Эдик. Сходу протянул мне пачку сигарет, спросил:

— Ты, правда, ничего не помнишь?

Я покосился на пачку с осторожностью. Прима. Такое мне ни разу не доводилось курить. А с аборигенами нужно было наводить мосты дружбы. Поэтому папиросу я взял, позволил Эдику ее прикурить, даже затянулся. Только потом ответил.

— Ничего.

Эдик выпустил в небо дымную струю, произнес задумчиво:

— Забавно.

Потом как-то резко обернулся, схватил меня узловатыми пальцами за пуговицу на рубашке. Я хотел откинуть его руку, но следующая фраза повергла меня в шок:

— Знаешь, что я думаю, — сказал он тихо. — Нихрена ты не сам ударился. Кто-то приложил тебя по затылку.