– Они и так знают, что вы собираетесь здесь, – заметила я. – Ведь так?

Стараясь не смотреть мне в глаза, второй мужчина заботливо завернул тело Джола, проявив особую тщательность с головой и ногами, словно подтыкал ребенку одеяло перед сном. Вскоре труп уже походил на безобидный сверток, какие приносят с базара.

– Не все ли нам равно? – обратилась я к Бэзилу. – А так у нас все же будет надежда на излечение. Мы хоть попытаемся не умереть, какон .

– Мы стараемся не привлекать к себе внимания волшебных делателей.

– Но они знают, что вы в городе! Вы сами говорили, что последовали сюда за ними. Джол рассказывал, как он неделями спал на крыльце у волшебницы!

– Они не знают, где мы сейчас, не знают, что мы делимся сведениями друг с другом, – пояснил Бэзил. – Как ты думаешь, почему мы держим наши собрания в такой тайне?

– То есть выпрячетесь от них?

– В некотором смысле да, – ответил Бэзил. – Ради нашей собственной безопасности. Полагаю, они позволяют нам оставаться в городе, пока мы их забавляем, прислуживаем им или когда они на время забывают о нас. Но если от них не прятаться, они вернутся за нами. Чтобы использовать то, что осталось. Думаю, им проще употребить сердце, которое они уже зацепили. Хлопот меньше. И когда они вернутся за кем-нибудь из нас… Мы против них бессильны. Потому что в глубине души именно этого мы и хотим. – И он стал смотреть, как тело Джола в мешковине выносят в дверь. – Разложение теперь разъедает тела быстрее, чем раньше. Поначалу процесс был медленным, он занимал недели, месяцы, но теперь счет идет, кажется, на дни. Мы должны выяснить все, что сможем, и чем скорее, тем лучше. Пока судьба Джола не постигла еще кого-нибудь из нас. Бедняга Джол. Если бы ему удалось дожить до того дня, когда мы отыщем сердца и отнесем их к тому знахарю… Он так надеялся.

– Вы продолжаете считать, что сможете исцелиться сами? Те, кто остался?

– Я в этом уверен. Надо только найти сердца на замену. – И Бэзил быстро вытер руки о жилет.

– Как зовут того, кто берется вылечить – или заменить – сердца?

– Пока я держу это в тайне.

Бэзил легонько постучал себя по носу, давая понять, что я излишне любопытна. Мне захотелось врезать ему. Я решила до поры не говорить о найденном сердце. Задерживаться в таверне не хотелось. Здесь пахло разложением.

* * *

Я точно рассчитала время. Боль еще не завладела мной полностью, но я чувствовала, что она выжидает, едва слышная, но настойчивая, похожая на тупую мигрень, которая не обнаруживает себя в полной мере, а прячется в глубине глазниц и не дает ясно мыслить.