– Или нет, – закончила я и покусала губу.

– Дело за тобой.

Волшебник повернулся ко мне. В жутком свете, струившемся от цилиндра, его глаза отливали серебром.

– Давай, – решилась я.

Сильвестр кивнул и снова протянул мне руку. Я колебалась.

– Ты точно сможешь? – спросила я. – Мне кажется, будет нелегко.

– Тем более.

Я аккуратно поставила Корнелия на пол и коснулась руки Сильвестра – сначала легонько, потом переплела свои пальцы с его. Дождавшись моего кивка, он прижал ладонь другой руки к стеклу аквариума. Я изо всех сил надеялась, что тот не взорвется. Корнелий, от греха подальше, спрятался мне под юбку.

Стекло осыпалось. Жидкость выплеснулась. Ее, теплой и липкой, оказалось больше, чем я ожидала, – мне по щиколотки. Корнелий забрался на мое плечо и отряхнулся.

Нити, удерживавшие Милли, одна за другой лопнули, и девочка соскользнула на пол. Поток жидкости был таким густым, что перенес ее через самые острые осколки; на ней, насколько я видела, остались всего несколько царапин. За Милли тянулось черное сердце, сдувшееся и отсыревшее. Меня чуть не вырвало.

Сильвестр выпустил мою руку и опустился на колени возле тела Милли. Взяв нить, соединявшую девочку с ее сердцем, он распялил ее между ладонями. Секунду она тянулась, длинная, жилистая, а потом лопнула со звуком, от которого меня снова чуть не вывернуло. Мы оба уставились на Милли.

Сначала я ничего не увидела, но потом на ее шее еле заметно забилась жилка, а грудь резко поднялась. Я с облегчением выдохнула.

– Нам придется унести ее с собой, – сказал Сильвестр.

Одним взмахом руки он завернул Милли в теплую черную материю, в которой девочка стала казаться совсем обескровленной.

– Давай я ее понесу. А ты береги сердца.

Я подхватила Милли так, чтобы ее поникшая голова лежала у меня на плече; одной рукой я поддерживала ее спину, другая – под коленями.

Из-за жидкости, в которой Милли покоилась в цилиндре, ее кожа стала скользкой и слегка липкой на ощупь, и я никак не могла ухватить девочку, но наконец приноровилась держать ее более или менее крепко. Несмотря на худобу, Милли весила прилично. Лишь еле заметный трепет век и редкие выдохи мне в шею свидетельствовали о том, что она еще жива.

Сильвестр в мгновение ока волшебной силой вывел нас из Дворца, и мы оказались там, где был Дом. Мысль о сердцах, которые у нас еще оставались, пусть даже изъеденные разложением, сильно приободрила меня перед противостоянием с королем. Наше положение не совсем безнадежно. Может, мне вообще не придется пускать в ход печать Уточной Ведьмы.

– Нам понадобится карета, – сказала я.