Мы собрали все относительно хорошие сердца, какие только смогли найти, и Сильвестр рассовал их по казавшимся необъятными карманам, но наконец перестало хватать и карманов.

– Ладно, пошли, – распорядился он, когда мы закончили.

– Подожди, – сказала я. – Есть еще одно дело.

Сильвестр понял все по моему лицу.

– Фосс… Уже слишком поздно. К тому же, если мы вмешаемся в процесс перевоплощения прежде, чем он завершится… Я не знаю даже, выживет ли она. Давай вернемся потом, когда все будет кончено. Я посмотрю, в каком она состоянии, и, может быть, найду способ…

– Никакого «потом», – заспорила я.

– Фосс…

– Нет. Я смотрю на вещи трезво. Мы, конечно, можем попытаться, но какие у нас шансы? А если король избавится от нас обоих, то просто вернется сюда и продолжит свои забавы. Милли проведет еще несколько лет в этой забытой богами бадье, а потом, как и ты, вылупится наполовину чудовищем.

– Спасибо, – язвительно сказал Сильвестр.

– Ты понял, что я имею в виду. Может, она станет как ты, а может, и нет. И, если честно, ей лучше умереть, чем превратиться в такое существо.

Волшебник раздраженно выдохнул.

– Прошу тебя, Сильвестр. – Я тихо коснулась его руки.

Он опустил взгляд на мои пальцы, лежавшие на его бархатном рукаве, и вздохнул:

– Ладно. Тогда пошли.

* * *

Король, кажется, не слишком опасался, что кто-нибудь явится за Милли, – дверь в комнату с аквариумом, в котором происходило перевоплощение, даже не была заперта. Наверное, он и вообразить не мог, что кто-нибудь захочет забрать это нежеланное дитя, тем более в ее промежуточном состоянии.

На этот раз я знала, что меня ждет, но все равно испытала потрясение. Девочка плавала в медово-золотистой жидкости, пришпиленная, законсервированная, как медицинский образец. Сердце, теперь уже полностью почерневшее, плавало рядом с тем, что осталось от ребенка.

– Как нам достать Милли без вреда для нее? – спросила я.

Сильвестр положил ладони на стекло, или хрусталь, или из чего там был этот аквариум.

– Не знаю точно, как все устроено, – признался он. – Мне только известно, что сердца извлекают из нас и заменяют чем-то еще, а наши настоящие сердца вянут и умирают. Не могу сказать, выживет ли она сейчас, если сердце отделить от нее.

Нить, которая связывала девочку с ее сердцем, походила на пуповину, и по ней к Милли что-то притекало. Что-то, в чем она все еще нуждалась.

– Думаю, я могу ее вынуть, – решился наконец Сильвестр. Он то и дело касался стекла кончиками пальцев, как слепой, читающий лицо. Я понимала, что он исследует заклинание со всех сторон, пытаясь смотреть на него как на одну из своих огнистых веревочек, с которыми ему так нравилось играть. – Но с ее сердцем я ничего не могу поделать. Возможно, новое уже вполне разрослось в ней и поддерживает жизнь…