– Желаешь что-нибудь прочитать? – с сомнением глядя на меня, спросил писарь, когда я приблизилась. Кажется, в изысканном наряде я меньше походила на неграмотную.

– Вы пишете письма?

– Этим и зарабатываю. – Человек в очках постучал по табличке.

– А вы сможете отправить письмо из города? Если я это письмо напишу?

– Письмо? Нет ничего проще. Написать его за тебя? – Он все еще странно посматривал на меня, словно хотел сказать что-то еще.

– Нет, с этим я сама справлюсь. Но мне понадобятся перо и бумага.

Человек в очках передал мне и то и другое, не говоря ни слова, и я опустила в его ладонь монетку. Я набросала несколько строк, объяснив Па, где обретаюсь и что служу у волшебника («просто служу», – прибавила я, подчеркнув эти слова, потому что знала, что Па встревожится). Я пообещала, что вернусь, как только смогу, черкнула имя и написала адрес.

Я боялась, что мое письмо не слишком успокоит Па. Ему, конечно, хватит ума не являться за мной к волшебнику, – это верно, но ведь мы знали, что волшебные делатели способны сотворить с человеком. То есть думали, что знаем.

– Спасибо, – сказала я.

Человек в очках сунул мое письмо в кожаную сумку, набитую бумагами. Я дождалась, пока он надежно устроит письмо, и тихо прибавила:

– Я ищу человека, который мог бы рассказать мне про волшебниц.

Человек в очках дернулся, но его лицо быстро приняло нейтральное выражение.

– О чем?

– О волшебницах. О тех… красивых дамах. Волшебных делательницах. – И я неопределенно махнула рукой в ту сторону, где Сильвестр беседовал с волшебницей.

– Волшебные Делательницы!

Я прямо-таки услышала, как заглавные буквы падают, как падают в чай два кусочка сахара.

– Что ты хочешь о них знать? – спросил писарь, все еще настороженный.

Я поколебалась, не зная, не подслушивает ли кто-нибудь и какие это может иметь последствия. Человек в очках поглядел, как я тереблю юбку, будто неотесанная деревенщина, и сжалился.

– Как тебя зовут?

– Фосс Бутчер.

– Меня зовут Бэзил. – Он вгляделся в меня и придвинулся ближе, хотя суета рынка и так приглушала наши голоса; вряд ли кто-нибудь мог бы нас услышать. – Ты хочешь знать осердцах ? – прошептал писарь.

– Я знаю, что они их забирают. Но не знаю, как это происходит и что волшебницы потом делают с сердцами.

Бэзил уставился мне за спину, словно ожидая, что из-за прилавка с фруктами вот-вот выскочит целый взвод стражников.

– А почему ты спрашиваешь? – Он придвинулся еще ближе. – Тебязацепили ?

Это что, непристойный вопрос?

– Не поняла, – призналась я.

Бэзил всмотрелся мне в лицо, словно мог прочитать его, как один из своих свитков. Честно говоря, я ужасно смутилась.