Жанлинь завороженно смотрел на флакон. От него исходило едва ощутимое тепло.

— Какая цена? — прохрипел он. В глубине души он уже знал, что согласится.

— Голова Фэн Лао, — просто ответил незнакомец. — И твое сотрудничество с Первым Советником в будущем. Ничего сверхъестественного.

— Это против правил арены. Я должен выиграть честно…

— Честно? — Незнакомец тихо рассмеялся. — Дитя, Фэн Лао не боец. Он убийца. Хладнокровный, безжалостный, привыкший убивать из тени. На арене он будет сражаться не по правилам, которые знаешь ты. Если хочешь выиграть — тебе придется выложиться по полной. И даже этого может не хватить. А это точно тебе поможет. Держи. — Незнакомец протянул флакон, его рука затянутая в черную кожаную перчатку, выглядела как мост перекинутый через пропасть.

Жанлинь сжал флакон дрожащими пальцами. От него одновременно шел и ледяной холод и тепло, что обжигало кожу.

— Я… я согласен.

— Мудрое решение. — Незнакомец отступил в тень. — Выпей это прямо перед выходом на арену. И помни — ты служишь высшей справедливости.

Звуки рогов возвестили о начале поединка. Жанлинь поднял флакон к губам. Жидкость была сладкой, но оставляла металлический привкус во рту. Почти сразу по венам разлилось жгучее тепло, а эссенция забурлила с новой силой.

Когда он обернулся, чтобы поблагодарить таинственного помощника, угол комнаты был пуст. Лишь в воздухе еще витало эхо тихих слов:

— Во имя Матери Изменений…

Арена драконорожденных простиралась передо мной как древний амфитеатр, высеченный из единого куска черного камня. Трибуны поднимались террасами к самому небу, и на каждой сидели те, кому было дозволено наблюдать за поединками крови дракона. Их лица терялись в тени, но я чувствовал вес сотен взглядов на своих плечах.

В центре арены возвышался алтарь из кровавого нефрита — массивный, древний, украшенный изображениями пяти великих драконов. Каждый дракон был вырезан с такой точностью, что казалось, вот-вот оживет и сорвется с камня. Дракон Огня с развевающейся гривой пламени, Дракон Воды со струящимися волнами чешуи, Дракон Земли с могучими лапами, врастающими в основание алтаря, Дракон Металла с блестящими, словно отполированными, боками, и Дракон Дерева с ветвями-рогами, тянущимися к небу.

На алтаре стояли пять урн из того же черного нефрита, каждая помечена символом своей стихии. Внутри каждой лежали бамбуковые дощечки, на которых неведомые мастера выгравировали условия, способные изменить исход любого поединка.

Драконорожденный-старейшина в официальных одеждах Палаты Памяти Предков поднял руки, призывая к тишине. Его голос прозвучал ровно и торжественно, как колокол в древнем храме: