— Никакого шума, никакой пощады и никаких свидетелей, командир. — Чуть поклонившись, он снова занял свое место в нашем маленьком строю.

Полчаса, возможно, чуть дольше блужданий — и наконец-то я услышал нужные мне звуки. С каждым шагом вперед все сильнее слышался плеск — медленный, тяжелый, как дыхание спящего чудовища.

Я первым заметил нашу цель. Сначала — неясный силуэт во мраке, будто кусок скалы, торчащий из моря. Затем уже грубые очертания баржи.

Она была огромна и уродлива, как кошмарное внебрачное дитя корабля и свалки, окружавшей это место. Борты покрыты слоем гнили и ракушек, обшивка местами прогнила до дыр, сквозь которые сочился тусклый свет. Рваные паруса висели, словно ободранные крылья дохлой птицы. С палубы тянуло зловонным дымом. По периметру мерцали неровные огоньки — то ли факелы, то ли гниющие лампы, питаемые чем-то совсем неестественным.

— Он там, — тихо сказала Ксу.

Я повернул к ней голову. Ее лицо, всегда спокойное, теперь стало напряженным. Она слегка прижимала ладонь к груди, как будто сердце болело.

— Ты что-то чувствуешь? — спросил я.

— Да. Меня туда тянет. Что-то очень сильное. Зовет… давит. — Ее голос был ровным, но я видел, как на миг дрогнул ее взгляд.

Я прислушался к себе и понял. В воздухе висела слабая, но ощутимая нить энергии Изнанки. Эта территория, на которой правили мертвецы и те, кто им служит.

— Надо действовать осторожно. Мне очень не нравится это место, — я оглянулся на бойцов. Они были напряжены, но молчали.

— Мы торопимся, — произнесла она. — Время уходит. Еще чуть-чуть — и я умру. Я слышу это в дыхании ветра и воды. Нужно ускоряться. — Она говорила абсолютно спокойным голосом, будто обсуждала, какие цветы поставить в вазу, а не свою смерть.

— Согласен. Но спешка — худший союзник, когда идешь в пасть чудовищу, — ответил я. — Ты видела его людей?

Ксу кивнула на полуразрушенную пристань. Там стояла единственная лодка — крепкая, но невзрачная. Вокруг нее сгрудились пара десятков нищих, вооруженных ржавыми ножами, крюками и дубинами. Вот только даже отсюда я видел их глаза. Такое ощущение, что их тела заняты мертвецами. В них читалось тупое ожидание, как у собак, что ждут команды хозяина.

— Они уже не люди, — сказал я тихо. — Посмотри на их кожу, они уже частично разлагаются. Вглядись в их глаза. — Я чуть повернул ее голову в сторону стражей. — Чуешь запах?

Ксу вдохнула. Легкая морщинка появилась у ее губ.

— От них веет чем-то жутким и одновременно родным, — произнесла она и закусила губу.

— От них пахнет Изнанкой. Они — глаза Ляна. Убьем их — он узнает. Оставим их — они нас продадут.