— Зачем деньги? Я заплачу нефритом. Слитками полными эссенции изнанки с печатью министерства обрядов старой династии. — Его глаза расширились от жадности. Как я и предполагал, госпожа Линь не стала тянуть и выставила слитки на торги, а значит все кому интересны подобные вещи уже в курсе. Не удивлюсь если именно благодаря слиткам она и нашла этого ублюдка. А насчет самих слитков, то если честно, то я даже боюсь представить сколько они сейчас стоят. Говоря с Ляном, я медленно и незаметно смещался в его сторону. Такие как он слишком сильно полагаются на свою магию и слуг. Я же намного больше верил своим навыкам и ножам.

— Ты мне врешь! У тебя нет этих слитков, ты у кого-то узнал, что они мне нужны и решил, что сможешь за них выторговать свою жалкую жизнь!

— Именно из моих рук они попали к хозяйке улиц. — Лицо выродка исказилось в жуткой улыбке, рыбка заглотила наживку и он глядя на меня ответил:

— Значит твой дух расскажет мне где найти еще. — Вглядевшись в этого больного ублюдка я увидел главное. От Ляна, сидящего на своем убогом троне, тянулись тонкие, вязкие нити. Они цеплялись за каждого цзянши, пронизывали трюм, впивались в мертвую плоть. Он не просто их создавал — он был их сердцем и разумом.

Холод прошел по коже. Все стало предельно ясно. Пока он дышит, эти твари не остановятся.

Я сжал рукояти ножей так, что суставы заныли. В голове вспыхнула одна мысль — пробиться к Ляну, разорвать эти нити, вырвать гниющий корень из самой Изнанки.

Ксу посмотрела на меня. Я едва заметно кивнул. Она поняла. Мы оба знали: или сейчас, или никогда.

— Лорд Лян, я еще раз предлагаю договориться, пока не стало слишком поздно.

— Как же я ненавижу вас драконорожденных ублюдков. Вы верите, что все можно купить! Уже поздно. — Не успели его слова прозвучать, как Ксу повернулась ко мне. Лед в ее взгляде был острее любого клинка. Все произошло одновременно буквально за пару ударов сердца.

— Я беру Хуэйцин, — сказала она коротко, так, будто сама смерть уже стояла у ее плеча. — Ликуй, прикроешь.

— С радостью, — прохрипел он, перехватывая топоры. Его голос звучал, как ржавый металл, скрежещущий о камень.

Шифу сменил стойку и осенил себя каким-то знаком, оставив четки висеть на запястье. Он обвел взглядом бойцов, усталых, раненых, но все еще готовых сражаться за свою госпожу и спасение своей жизни.

— Сдерживаем тварей. Никто не должен прорваться. — его голос был тихим, но каждое слово вонзалось, как игла. — Лао, ты знаешь что делать.

Я встретился с ним глазами и понял — он видит то же, что и я. Нити. Сердце этой мерзости.